Прошла ещё пара секунд, и стало заметно, как тяжелеют веки дракона. Он всё реже переступал с лапы на лапу, несколько раз резко тряхнул головой, словно пытаясь стряхнуть навалившуюся сонливость, но с каждым разом делал это всё медленнее.
Но я заметил, что и сама Флёр вовсе не выглядела такой спокойной, какой старалась казаться. Рука, сжимавшая палочку, едва заметно дрожала от напряжения, дыхание стало тяжелее, а на лбу выступили мелкие капли пота. Какими бы ни были эти чары, удерживать их на взрослом драконе оказалось куда сложнее, чем на любом существе, которого можно встретить на уроках Ухода за магическими существами.
Наконец дракон медленно опустил голову, тяжело вздохнул, и через несколько секунд над ареной раздался полурёв-полухрап, вызвавший удивлённый гул на трибунах. Похоже, мало кто ожидал, что взрослого дракона вообще можно заставить уснуть.
Флёр не стала терять времени, быстро подошла к кладке, преодолела последние несколько метров и уже наклонилась за золотым яйцом, когда дракон неожиданно особенно громко всхрапнул. Из его полуоткрытой пасти вырвался длинный язык пламени и накрыл её с головой. Флёр лишь успела рефлекторно вскинуть руки, закрывая лицо рукавами мантии.
Я на мгновение замер, беспокоясь о девушке… Но уже через секунду пламя рассеялось, и Флёр стояла на прежнем месте целая и невредимая. Ни она сама, ни её мантия ничуть не пострадали. Я облегчённо выдохнул. Всё-таки не зря я провёл столько времени, зачаровывая её мантию.
Опустив руки, Флёр едва заметно улыбнулась и окинула взглядом трибуны, словно кого-то выискивая. На моём лице сама собой появилась самодовольная улыбка — я даже знал, кого именно она искала. После этого она так же спокойно направилась к выходу с арены с таким выражением лица, будто всё произошедшее было лишь небольшой неприятностью, не заслуживающей её внимания.
На этот раз трибуны взорвались овациями уже безо всяких исключений. Французские студенты кричали от восторга, а мужская половина зрителей, кажется, окончательно потеряла остатки самообладания. Свист, крики и громкие возгласы разносились по всему стадиону с такой силой, будто Флёр только что выиграла не первое испытание, а весь Турнир целиком. Впрочем, если отбросить восторги особо впечатлительных поклонников, выступила она действительно блестяще. Усыпить взрослого дракона, практически не причинив ему вреда, дорогого стоило. Да, в конце ей всё-таки подпалило мантию, но по сравнению с тем, что произошло во время выступления Крама, это была сущая мелочь. Хотя, если уж быть до конца честным, виноват в той истории был не столько сам Крам, сколько организаторы, зачем-то решившие использовать настоящую драконью кладку.
— Потрясающе! Просто великолепно! — радостно закричал Бэгмен. — Мисс Делакур демонстрирует нам элегантный и, что немаловажно, безопасный подход! Судьи, ваши оценки!
На этот раз оценки действительно оказались высокими. Мадам Максим, ничуть не скрывая гордости за свою ученицу, выставила девятку. Барти Крауч оценил выступление в восемь баллов. Каркаров, недовольно скривившись, выдавил из себя семёрку, явно занизив оценку из-за предвзятого отношения к чужому чемпиону. Когда же очередь дошла до Дамблдора, он поднял палочку, и в воздухе вспыхнула яркая цифра «девять».
— Девять баллов, мисс Делакур, отличное выступление. Вы выбрали весьма разумный способ справиться с испытанием и показали, что не всякую задачу нужно решать грубой силой.
Флёр с достоинством кивнула судье и не спеша покинула арену.
Тем временем на арену вновь выбежала команда драконологов, чья работа на этот раз оказалась куда проще, так как дракон крепко спал. Волшебники окружили рептилию, применили чары левитации и аккуратно перенесли её за пределы стадиона.
Но едва на противоположном конце арены открылись ворота, как на трибунах воцарилась тишина.
На арену вывели Венгерскую Хвосторогу, заметно превосходившую размерами двух предыдущих драконов. Покрытая прочной чёрной чешуёй, с массивным гребнем вдоль спины и длинным хвостом, усеянным бронзовыми шипами, она медленно оглядывала арену жёлтыми глазами с узкими вертикальными зрачками, внимательно следя за всем, что происходило вокруг.
Едва драконологи отступили, хвосторога сразу заняла оборонительную стойку над своей кладкой. Она агрессивно скалилась, издавая низкий вибрирующий рык, а из полуоткрытой пасти срывались струи пламени, от которых камни вокруг гнезда начинали плавиться.
Гермиона, сидевшая рядом со мной, резко втянула воздух и мелко задрожала, крепко вцепившись в мой рукав и не сводя испуганного взгляда с хвостороги. Я молча прижал её к себе крепче, пытаясь хоть немного успокоить, хотя и сам прекрасно понимал, насколько серьёзное испытание ждёт сейчас нашего друга.