Я удивлённо посмотрел на него.
— Правда? А… что случилось? Вы так и не сошлись?
Сириус медленно покачал головой.
— Нет, дело было совсем не в этом. Мы были вместе. И, если честно, несмотря на моё «немного ветреное» поведение, я почти не сомневался, что однажды всё закончится свадьбой… а потом её убили. И не только её. Всю её семью. Пожиратели никого не оставили в живых.
Несколько секунд я молчал, не зная, что сказать. А затем вспомнил небольшую деталь из канонной истории.
— Марлен?
Он едва заметно кивнул.
— Марлен Маккиннон. Упрямая до невозможности. Постоянно спорила со мной. Спорила даже тогда, когда сама понимала, что я прав, просто из вредности. И самое обидное — иногда выяснялось, что прав всё-таки был не я. Она умела поставить меня на место так, как не удавалось почти никому. Наверное… именно поэтому рядом с ней мне было так хорошо и спокойно.
Я некоторое время молча смотрел на него.
— Вы её любили?
Сириус ответил не сразу. Он долго молчал, а затем улыбнулся, но улыбка получилась какой-то усталой.
— Думаю, да. Хотя тогда мы были слишком молодыми и слишком самоуверенными, чтобы вообще произносить такие слова… Особенно я. Всё казалось таким простым. Закончится война, успеем поговорить, успеем пожениться, успеем завести детей… Забавно устроены люди. Всегда думают, что самое важное можно отложить на потом. А потом однажды выясняется, что никакого «потом» уже нет.
Несколько секунд я молчал, обдумывая его слова.
— Знаете… мне кажется, вы слишком рано поставили на себе крест. У вас ведь ещё всё впереди. Я уверен, однажды вы встретите женщину, которая полюбит вас и сама захочет выйти за вас замуж.
Сириус фыркнул и рассмеялся.
— Слушай, парень… Я двенадцать лет просидел в Азкабане. Просто посмотри на меня. На кого я сейчас похож? Мне уже далеко за тридцать. И почти треть жизни я провёл в камере рядом с дементорами. Думаешь, после такого за мной выстроится очередь из желающих связать со мной свою судьбу?
— Во-первых, двенадцать лет — это ужасно, спорить не стану. Но они не отменяют всего остального. Вам за тридцать, а не за восемьдесят. Мы ведь не маглы. Волшебники живут гораздо дольше и стареют медленнее. Дожить до ста двадцати, а то и ста тридцати лет для нас вовсе не что-то невероятное.
— Во-вторых, вы себя вообще в зеркало давно видели? Сейчас, когда вы нормально питаетесь и больше не сидите в Азкабане, вы уже выглядите гораздо лучше, чем несколько месяцев назад. А если ещё окончательно восстановить здоровье, избавиться от последствий пребывания в тюрьме, привести волосы в порядок, побриться и надеть приличный костюм вместо… того, что сейчас на вас надето… то, честно говоря, никто не даст вам больше тридцати.
Сириус недоверчиво хмыкнул.
— Польстить решил?
— Ни капли. Просто говорю то, что вижу. Вы слишком долго смотрели на себя глазами человека, который только что выбрался из Азкабана. А я смотрю на вас со стороны. И вижу мужчину, которому просто очень не повезло. Это совсем не одно и то же. Так что перестаньте заранее хоронить своё будущее. Я почти уверен, что однажды вам всё же придётся объяснять собственным детям, почему мама запретила оставлять вас с ними без присмотра.
Сириус некоторое время смотрел на меня, затем рассмеялся и покачал головой.
— Мерлин всемогущий… Дожили. Меня жизни учит шестнадцатилетний подросток. Джеймс сейчас, наверное, смеялся бы до слёз…
— Если у этого подростка мозгов и житейской мудрости больше, чем у некоторых взрослых волшебников, то почему бы и не послушать? — с серьёзным видом произнёс я.
— Наглец.
— Учусь у лучших, — я отсалютовал ему травинкой, которую жевал во рту.
— Тогда, кажется, я перестарался, — он ненадолго замолчал, а затем добавил: — Я рад, что рядом с Гарри есть такие люди. Не каждому так везёт с друзьями.
— Знаю. Я ему об этом часто напоминаю.
Сириус лишь рассмеялся и покачал головой, но почти сразу посерьёзнел.
— Но поговорить я хотел не об этом. Сны Гарри оказались правдивыми. Этот урод и крыса находятся именно там, где ты и предполагал. Мы нашли их. Всё это время мы по очереди следили за домом, и Римус прямо сейчас дежурит там, не спуская с них глаз.
О как… Если судить по тому, что Сириус до сих пор сидит передо мной на лужайке, а не кинулся грудью на амбразуру с радостным воплем и палочкой наперевес, значит, Люпин всё-таки сумел вправить ему мозги. Видимо, оборотню пришлось привязать своего друга к стулу и долго читать лекции о пользе планирования, пока у Бродяги не начал дёргаться глаз. Поразительная выдержка для гриффиндорца.