— Хотя… — задумчиво протянул я, прислушиваясь к подозрительной тишине по ту сторону. — Если мыслить логически, я сильно сомневаюсь, что целью её ближайшей экзекуции станет деревянная дверь. С вероятностью девяносто девять процентов один белобрысый идиот прямо сейчас принимает на себя весь удар её пылкого темперамента. Но мы не можем рисковать! Наш долг как купидонов — обеспечить им полную приватность!
Я прижался ухом к двери и замер, прислушиваясь к подозрительной тишине по ту сторону. Ни возмущённых криков, ни отборной ругани, ни даже звука разбивающейся о чью-нибудь белобрысую голову парты оттуда не доносилось, и, честно говоря, такой расклад начинал меня немного нервировать.
— Как-то слишком тихо, — пробормотал Гарри. — Рон, ты точно уверен, что всё идёт по твоему гениальному плану?
— Более чем! — уверенно заявил я, отстраняясь от двери. — Во-первых, это план, который придумал лично я, а значит, он по определению не может закончиться плохо. Для нас, по крайней мере. А во-вторых, имей совесть, дай им хотя бы пару секунд прийти в себя! Мы буквально только что запихнули их в пыльный класс, даже не предупредив, что у них, оказывается, первое официальное романтическое свидание. Так что сейчас у них классическая стадия глубокого шока и отрицания происходящего.
— А что потом? — уточнил Избранный.
— А потом обязательно наступит стадия гнева. Мы точно что-нибудь услышим, не переживай. Учитывая взрывной темперамент моей сестрёнки, тишина долго не продлится. Весь вопрос лишь в том, что именно мы услышим первым: боевой клич Джинни, предсмертный вопль Малфоя или глухой звук школьной мебели, сломавшейся об этого хорька.
Гарри помолчал, видимо представив себе эту кровавую картину, после чего всё-таки с сомнением спросил:
— А с Джинни точно ничего не случится?
Гермиона, до этого молча стоявшая у стены со скрещёнными на груди руками, медленно повернула к нему голову.
— Гарри, с Джинни абсолютно ничего не случится, — произнесла она пугающе спокойным тоном. — Она прекрасно умеет постоять за себя. Да и Драко не настолько конченый идиот, чтобы всерьёз попытаться причинить ей физический вред. Так что перестань нервничать. Через несколько минут они, скорее всего, наконец нормально поговорят. А если нет… что ж, тогда для Джинни это будет небольшим кармическим уроком за её ценные советы по совместным ваннам с золотыми яйцами.
Я покосился на нашу кудрявую мстительницу и решил от греха подальше перевести стрелки.
— Знаешь, Гарри, на твоём месте я бы сейчас больше беспокоился не за Джинни, а за Малфоя.
— Почему это?
— Потому что ты очень плохо знаешь мою сестру. Если Джинни действительно выйдет из себя, Драко пострадает. И я сейчас говорю далеко не только о физическом ущербе! Он вполне может выйти отсюда живым, целым и невредимым, но с таким багажом новых душевных травм, что Люциусу потом придётся несколько лет водить его к лучшему целителю в Мунго. И то не факт, что беднягу удастся восстановить.
— Если честно, Рон, — фыркнула Гермиона, — после того как ты практически силой затащил его сюда, я вообще сомневаюсь, что у него осталось хоть что-нибудь, что ещё можно травмировать.
— Вот именно, кудряшка! Поэтому мы с Гарри и решили действовать быстро, пока у него сохранялись хотя бы жалкие крохи душевного спокойствия!
Я снова приложил ухо к замочной скважине и на некоторое время замер, прислушиваясь. Сначала за дверью было тихо, но вскоре оттуда донёсся приглушённый девичий голос. Слов разобрать не получалось, зато по интонации сразу становилось понятно, что разговаривал кто-то очень раздражённый. Прямо очень-очень раздражённый.
Я поднял руку, призывая своих подельников к тишине.
— Тсс! Кажется, началось.
Гарри тут же придвинулся ближе и едва не столкнулся со мной лбами.
— Что они говорят?
— Не знаю. Пока слышу только отдельные звуки, да и те не слишком разборчиво.
— Слушайте, — прошептал очкарик, — может, всё-таки стоит немного приоткрыть дверь и посмотреть? Ну, чисто ради контроля ситуации и безопасности учащихся!
— Гарри, я тебе ещё раз повторяю: кто-кто, а Джинни в полной безопасности! И, судя по твоему подозрительно хитрому лицу, их безопасность тебя волнует меньше всего. Ты просто хочешь насладиться тем, как Малфой страдает! Но мы не можем этого делать. Нужно предоставить им немного личного пространства, чтобы их романтические чувства могли спокойно развиваться.
— Личное пространство?! — Гермиона как-то странно посмотрела на меня. — Рон, мы только что силой заперли их в заброшенном классе, а ты ещё и завалил дверь манекеном в доспехах! О каком «личном пространстве» вообще может идти речь?!