— …
— …
— Млядь… Она же меня убьёт, если я не появлюсь.
— Да, несомненно, — кивнул Гарри. — И, если честно, я бы с удовольствием на это посмотрел.
— Это ещё почему?! — возмутился я. — Я вообще-то твой лучший друг!
— Потому что ты всё это время скрывал от меня то, что происходило, — уже без улыбки ответил Гарри. — И я почему-то обо всём узнаю из газеты, а не от своего так называемого лучшего друга.
Упс… Как бы ни было печально это признавать, но очкарик в данном случае оказался абсолютно прав.
Да, я осознанно всё это от него скрывал и, честно говоря, ни о чём не жалел. Более того, если бы мне пришлось повторить всё заново, я бы сделал то же самое. Разве что добавил бы в план отдельный пункт, посвящённый изощрённому физическому наказанию одного слишком болтливого блохастого пса. Но, с другой стороны, если смотреть на ситуацию исключительно с позиции дружбы, поступил я, мягко говоря, не очень красиво. Мотивы у меня, конечно, были благородные и кристально чистые, но осадок у Гарри явно остался, а значит, объясниться всё-таки придётся. Хотя бы ради того, чтобы потом отомстить Сириусу.
Коварный план расправы над этой шавкой уже почти созрел у меня в голове, и ключевая роль в нём отводилась Избранному. Без его помощи моя месть просто не состоится.
Я вздохнул и посмотрел на очкарика.
— Прости меня, Гарри, за то, что я всё это от тебя скрывал. Но поверь, у меня был очень веский повод.
— И какой же у тебя был такой веский повод скрывать от меня, что ты, мой крёстный и Люпин за моей спиной спланировали захват Волдеморта?
— Я всего лишь хотел, чтобы ты хотя бы один год пожил относительно спокойно, — ответил я, разведя руками. — Ну, совсем относительно, учитывая, что в этом году ты ещё и участвуешь в Турнире Трёх Волшебников. У тебя и без Тёмного Лорда забот по горло хватало. Гарри, просто вспомни, что с нами происходило все эти годы! Каждый чёртов год нам так или иначе угрожала какая-нибудь опасность, а то и смерть. Нас постоянно ждали какие-то «небывалые приключения», которые при нормальных обстоятельствах вообще не должны происходить со школьниками! Да если бы обычные люди попадали в такие ситуации, всё это в лучшем случае заканчивалось бы некрологами. Ты правда считаешь, что для нас это нормально? Мы должны учиться, мучиться над зельями, веселиться, шутить, сбегать в Хогсмид, встречаться с теми, кто нам нравится… но уж точно не спасать мир от Тёмных волшебников! Это работа взрослых, Гарри. Таких магов, как Дамблдор, Грюм и остальные мракоборцы. Мы с тобой не должны этим заниматься. Поэтому я и сделал то, что сделал. Да, за твоей спиной. Но я ни о чём не жалею. Потому что, если не считать Турнира — на который, между прочим, я сам тебя подписал, но, заметь, ты сам согласился! — этот год у нас действительно идёт нормально. Не «нормально по нашим меркам», когда кто-нибудь пытается нас убить, а нормально по-настоящему. Именно этого я и хотел. Дать нам всем хотя бы один год спокойно пожить, а глобальные проблемы пусть решают взрослые дяди и тёти. В конце концов, именно для этого они и нужны. А не для того, чтобы шестнадцатилетние подростки снова и снова спасали им мир.
Гарри некоторое время молчал, внимательно глядя на меня и переваривая услышанное.
— Знаешь, Рон… — наконец медленно произнёс он. — Во мне сейчас борются два желания. Первое — настучать тебе по голове. Причём очень и очень сильно. А второе — расцеловать тебя за то, что ты действительно дал мне возможность хотя бы один раз пожить нормально и, самое главное, навсегда убрал из моей жизни угрозу погибнуть от рук Волдеморта.
Я нервно сглотнул и на всякий случай отодвинулся чуть подальше.
— Ну знаешь, Гарри, — произнёс я с улыбкой, — ты мне, конечно, очень дорог как друг… но всё же не настолько, чтобы переходить к поцелуям. Мне всё-таки нравятся девушки. Желательно со вздорным характером, светловолосые и, как я уже успел выяснить, желательно француженки. А тебе, как мы все уже поняли, больше по вкусу стеснительные кудряшки-убивашки. Так что, думаю, каждый из нас уже определился со своим типажом, и менять свои предпочтения я не намерен даже ради одного из двух спасителей магической Британии.
Гермиона, которая всё это время продолжала сидеть, не убирая головы с плеча Гарри, слегка покраснела.
— Рон, — произнесла она пугающе ласковым тоном, — ещё одно подобное слово… Назовёшь меня ещё раз этой «кудряшкой-убивашкой», и я действительно кого-нибудь убью. И поверь, это будет не Гарри. Думаю, мой намёк тебе понятен?
Я улыбнулся.
— Максимально понятен. Дальше можешь не объяснять…