Я тупо моргнул.
— Я… э-э…
Эта прекрасная зараза, прекрасно понимая, какой разрушительный эффект только что на меня произвела, лишь ехидно улыбнулась и тихо захихикала. А я так и продолжал стоять с открытым ртом, как деревенский идиот, понятия не имея, что сказать.
Она сделала ко мне два плавных шага, протянула руку и кончиком изящного пальца подтолкнула вверх мою челюсть, которая, похоже, уже давно без моего ведома решила сползти куда-то в район груди.
Флёр кокетливо улыбнулась и произнесла:
— Я так понимаю, мой barbare, тебе понравилось моё платье?
Не дожидаясь ответа, она положила руки мне на плечи и чмокнула меня в губы, при этом невинно хлопая ресницами, хотя в её глазах в этот момент несколько сотен тысяч чертей весело водили хоровод вокруг огромного костра, на котором заживо горел я вместе со своей силой воли.
Всё, что я смог сделать в ответ, — ещё раз судорожно сглотнуть и начать глупо кивать, одновременно пытаясь включить собственный мозг, собрать разбежавшиеся мысли в одну кучу и хоть немного успокоить разбушевавшиеся гормоны.
— Какая же ты всё-таки до невозможности вредная вейла, Флёр. Ты хоть понимаешь, какой эффект разорвавшейся бомбы только что устроила у меня в голове? И это я ещё молчу о том, что сейчас произойдёт в головах у всех остальных парней на этом вечере. Ты ведь сама говорила, что тебе неприятно, когда на тебя пялятся. Но, прости меня, Мерлин, когда ты выходишь перед толпой в таком виде, сделать это практически невозможно. Ты ведь понимаешь, что после твоего появления танцы можно официально отменять? Половина парней просто забудет, зачем вообще пришла на бал, а у остальных ноги начнут путаться, потому что они будут пытаться одновременно танцевать и смотреть в твою сторону. И вряд ли их партнёрши смогут хоть что-нибудь с этим сделать. Боюсь, парни просто поплывут и растекутся лужицей от одного твоего вида.
Флёр внимательно выслушала моё тихо высказанное возмущение, после чего на её губах появилась невинная улыбка, которая почему-то сразу заставила меня заподозрить самое худшее. Она медленно провела кончиками ногтей по моей груди, чуть приблизилась ко мне и негромко ответила:
— Меня совершенно не интересует, как на меня будут смотреть эти идиоты. Пусть хоть шеи себе свернут, пытаясь рассмотреть мой наряд. Мне гораздо важнее, как на меня смотрит мой barbare. И, если честно, то, как ты сейчас на меня смотришь, мне очень даже нравится. Кажется, ради одного этого взгляда я вполне могу простить тебе все твои прежние выходки и многочисленные ошибки.
Я, конечно, мог бы сейчас поинтересоваться, какие именно мои «многочисленные ошибки» она имеет в виду, и заодно напомнить, что вообще-то большинство моих выходок были вполне обоснованными. Но благоразумно решил промолчать. Потому что прекрасно знал: если начать спорить с Флёр о том, в чём именно я виноват, список моих «ошибок» каким-то магическим образом увеличится ещё раза в два. А проверять на собственной шкуре, насколько далеко способна зайти её система прощения, мне почему-то совершенно не хотелось.
Она чуть прищурилась, явно наслаждаясь моим выражением лица, и уже с откровенной насмешкой добавила:
— Да и потом, у меня ведь есть большой, сильный и очень злой северный barbare, который сможет защитить меня от всех этих немытых неандертальцев. Так что я совершенно не беспокоюсь. Пусть смотрят сколько хотят. Я знаю, что рядом со мной есть тот, кто не позволит им подойти слишком близко.
Я усмехнулся и покачал головой.
— Знаешь, Флёр, я, конечно, очень рад, что по сравнению с немытыми неандертальцами меня повысили до звания северного варвара. Причём именно из твоих уст это звучит почти как настоящий комплимент, так что, пожалуй, я даже начну этим гордиться. Но есть одна маленькая проблема. Пожалуй, единственный человек, от которого тебя сегодня действительно придётся защищать и чьего внимания тебе самой стоит опасаться, — это я. Потому что после того, что ты сейчас устроила, я уже не до конца уверен, что смогу весь оставшийся вечер вести себя как приличный человек.
Флёр несколько секунд молча смотрела на меня, а затем её улыбка стала ещё хитрее. Она чуть склонила голову набок и взглянула на меня с явным вызовом.
— Неужели ты действительно думаешь, что я стану бояться какого-то одного северного варвара? Хоть ты, возможно, сильный и злой, но что-то я пока не вижу ничего особенно страшного. Так что, мой barbare, если хочешь убедить меня в обратном, тебе придётся постараться.
Она сделала шаг ко мне, сократив и без того небольшое расстояние между нами, и уже совсем тихо прошептала мне на ухо: