Я крепче взял её за руку, решив хотя бы последней шуткой немного разрядить повисшее между нами напряжение, и с лёгкой улыбкой произнёс:
— А ты уверена, что этот торт хочет быть съеденным именно сегодня?
Флёр нервно, но явно с облегчением рассмеялась, окончательно сбрасывая оцепенение, и лукаво посмотрела на меня.
— О, поверь мне, мой barbare… он более чем уверен. И уже очень давно ждёт своего часа.
Я улыбнулся и, не говоря больше ни слова, вслед за Флёр шагнул внутрь кареты. Она тихо, стараясь не поднимать лишнего шума, провела меня по коридору в свою комнату, и дверь за нами мягко закрылась, и эта ночь стала одной из самых прекрасных ночей в моей жизни…
Двадцать лет спустя…
Солнце, пробившееся сквозь окно, нагло светило мне прямо в глаза и в конце концов заставило проснуться. Я прищурился, несколько раз моргнул и тут же ощутил под боком привычную, приятную тяжесть. Моя прекрасная жена по-хозяйски закинула на меня ногу и, крепко обняв, безмятежно спала, время от времени пуская слюни мне на шею, явно принимая собственного мужа за большую мягкую игрушку.
Я с нежностью посмотрел на её безмятежное лицо. Прошло почти два десятка лет, у нас родилось трое детей, но всё это нисколько не умалило её красоты. Более того, мне иногда казалось, что с каждым годом эта вздорная вейла становится только прекраснее, словно время решило обходить её стороной. Я осторожно провёл пальцами по её щеке. Флёр смешно нахмурилась во сне и дёрнула носиком, заставив меня усмехнуться. В следующий момент один её глаз приоткрылся, она недовольно поморщилась от солнечного света, а затем выгнулась и сладко потянулась, точь-в-точь как кошка, заставив меня судорожно сглотнуть. Да уж… Спустя все эти годы моя реакция на неё не изменилась ни на йоту.
Устроившись поудобнее у меня на груди, Флёр сонно проворчала:
— Неужели уже пора? Ещё ведь совсем рано… Да и эти маленькие пикси, кажется, пока ещё спят.
Ответить я не успел. Где-то за дверью, на нижнем этаже дома, раздался приглушённый крик, следом — звон, а затем что-то с грохотом рухнуло и, судя по звуку, разлетелось вдребезги.
Флёр тяжело и обречённо вздохнула, после чего посмотрела на меня.
— Генри или Вивьен, как думаешь?
Я усмехнулся, выбираясь из постели и начиная натягивать одежду.
— Учитывая, что в этих двоих смешались наши с тобой характеры, готов поспорить на что угодно, что учудили они это вместе. Ладно, ты пока отдыхай, а я пойду приготовлю завтрак. Заодно проверю, всё ли они собрали и не забыли ли свои головы, потому что сегодня нам кровь из носу нужно отправить их отсюда куда подальше.
Флёр блаженно потянулась на простынях и снова зарылась в одеяло.
— Фух… Наконец-то. Теперь мы хотя бы несколько ближайших месяцев сможем пожить в абсолютном спокойствии и тишине.
— Ой, только не притворяйся, Флёр, — хмыкнул я, застёгивая рубашку. — Мы оба прекрасно знаем, что уже через неделю ты начнёшь лезть на стену от тоски и забрасывать их письмами каждый божий день.
Она с улыбкой посмотрела на меня из-под полуприкрытых век.
— Тебе обязательно быть таким вредным и портить это прекрасное утро?
Я лишь покачал головой и, уже подходя к двери, обернулся:
— Слушай, а интересно, наш Джек там не слишком докучает своему крёстному?
— За Джека можешь не волноваться, — отмахнулась Флёр. — Наш старший сын почему-то пошёл характером явно не в нас с тобой. Наверное, в моего отца. Весь из себя серьёзный, спокойный, идеально воспитанный… Это даже как-то странно. И, если честно, самую малость обидно. Так что думаю, Гарри с Гермионой он точно не надоедает.
Мы оба тихо рассмеялись, после чего я отправился на кухню — спасать остатки дома и готовить завтрак перед поездкой на вокзал. Сегодня Генри отправлялся в Хогвартс, а наша младшая, Вивьен, на несколько месяцев уезжала во Францию к бабушке и дедушке. Те в своей любимой внучке души не чаяли и баловали её до совершенно неприличных масштабов.
Пока на плите скворчала яичница, я слушал возню на втором этаже и думал о том, как много всего произошло за эти годы.
Пожалуй, главным и самым лучшим достижением в моей жизни стала моя семья. Старший, Джек, унаследовал мою внешность, став почти точной моей копией, зато характер, как и говорила Флёр, достался ему от дедушки. Спокойный, рассудительный, никаких проблем и скандалов за всё время учёбы. То, что Шляпа отправила его на Когтевран, говорило само за себя. Сейчас он уже перешёл на четвёртый курс и был нашей главной гордостью.