Но всё же… если появится хоть малейший шанс избавиться от этого старья, я им обязательно воспользуюсь. Проблема была лишь в одном: для этого нужны деньги, а деньги и Уизли — понятия практически несовместимые.
— Ты зашел по какому-то конкретному делу, или просто по любимой сестре соскучился? — с легкой улыбкой поинтересовалась Джинни.
Я подошёл ближе и опустился рядом с ней на кровать. В голове лихорадочно крутились шестерёнки, пытаясь выстроить правильную стратегию для этого разговора. Стоит ли рубить правду сразу и в лоб или попытаться осторожно зайти издалека?
Как показывает жизненная практика, женская логика — штука настолько тонкая, непредсказуемая и местами откровенно мистическая, что любые мужские многоходовочки обычно разбиваются о неё с оглушительным треском. Девушки мыслят настолько нестандартно, я бы даже сказал по-эйнштейновски своеобразно, что в подобных разговорах всегда остаётся лишь два варианта: либо Джинни мгновенно сочтёт меня идиотом, которому нечем заняться, либо раскусит весь мой хитрый план с первой секунды.
А учитывая тот факт, что глупой моя сестра никогда не была, существовал ещё и третий, самый страшный вариант — она додумает что-нибудь своё. И вот это «своё» меня уже откровенно пугало.
Поэтому, немного поразмыслив, я решил выбрать тактику прямого штурма.
— Слушай, Джинни, у меня тут возник к тебе один весьма деликатный вопрос, — осторожно начал я. — И возможно, сразу после него ты пошлешь меня куда подальше, резонно заявив, что я нагло сую нос не в свои дела, но… От твоего честного и, желательно, максимально правдивого ответа сейчас напрямую зависит будущее благополучие нескольких очень близких мне людей.
Улыбка тут же исчезла с её лица. Джинни молча отложила платье на край кровати, подтянула ноги к себе и скрестила руки на груди, смерив меня слишком уж внимательным взглядом, от которого мне внезапно стало слегка неуютно.
— Слушай, Рон, если это очередная ваша с близнецами выходка, то я очень советую тебе прямо сейчас передумать, иначе…
— Не беспокойся, это не шутка, — перебил её я, и вздохнув произнес.
— Слушай, Джинни… Тебе действительно всё еще нравится Гарри? Ты влюблена в него по-настоящему?
Она несколько секунд тупо смотрела на меня, словно я заговорил на китайском, а затем ее глаза расширились в неподдельном изумлении.
— Ого! Неужели Гермиона наконец-то набралась смелости… или, наоборот, поглупела, — добавила она чуть тише, — и всё-таки призналась тебе, что влюблена в Гарри?
— …
— …
Я ведь говорил, что женская логика — вещь пугающе странная и невероятно опасная. Вот как, скажите на милость, какими извилистыми путями она пришла к такому выводу всего за пару секунд? И ведь, что самое обидное, попала в самую точку. Эх, женщины… Нам, простым смертным парням, никогда не понять и не осмыслить устройство их разума, как бы усердно мы ни пытались.
— Ну, вообще-то, она мне ничего такого не говорила, — осторожно ответил я.
— Ой! — Джинни слегка запаниковала, прикрыв рот ладонью. — Тогда немедленно забудь то, что я только что сказала.
— Это вообще-то, так не работает, — я слегка улыбнулся, наблюдая за ее реакцией. — Хоть она мне и не признавалась, но я догадался обо всем сам.
— Ты? Сам догадался? — сестра смерила меня скептическим взглядом. — Ты точно мой брат?
— Джинни, я пришел поговорить серьезно, — вздохнул я. — И я не настолько тупой, каким ты меня, видимо, считаешь. Заметить такую очевидную вещь, как её взгляды на Гарри, я вполне способен.
— Да вот только раньше эти взгляды в упор не замечали ровно два человека: ты и сам Гарри, — хмыкнула она. — Что такого произошло, что ты вдруг прозрел?
— Погоди, в каком смысле не замечали только мы с Гарри? — опешил я. — Ты хочешь сказать, что все остальные давно в курсе ее скрытых симпатий?
Джинни посмотрела на меня как на идиота.
— Рон, я всё-таки девушка. И её лучшая подруга, между прочим. Какой бы гениальной Гермиона себя ни считала, скрывает свои чувства она из рук вон плохо.
М-да… Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу. Наша кудрявая отличница, видимо, свято верила, что ведет искусную шпионскую игру и надежно прячет свои сердечные тайны от окружающих, а на деле всё это было очевидно всей округе.
— Даже Фред с Джорджем давным-давно обо всем догадались, — добила меня Джинни. — Они хоть и ведут себя порой как придурки, но за Гермиону встанут горой. Она для них давно стала как еще одна сестра, поэтому они и молчат.