— Две тысячи сто…
— Галеонов…
— Рон.
— Ты это слышал?
— Кажется, мы сказочно богаты.
— Пока еще нет, — заметил я. — Но можно стать еще богаче.
Мысленно я изо всех сил скрестил пальцы. Оставалось лишь надеяться, что события пойдут строго по канону, иначе меня ждал такой грандиозный провал, что слово «фиаско» выглядело бы рядом с ним жалкой и крайне лестной недооценкой ситуации.
Близнецы синхронно, словно по заранее отработанной команде, повернулись ко мне.
Я же постарался сохранить на лице максимально невозмутимое выражение и спокойно указал пальцем на раскрытый журнал букмекера.
— Добавьте еще одно условие.
— Какое же? — с любопытством прищурился ирландец.
— Разница в счете составит ровно десять очков.
Настала очередь букмекера смотреть на меня как на сбежавшего пациента клиники Святого Мунго.
— Молодой человек, вы хоть понимаете, насколько это маловероятно?
— Прекрасно понимаю.
— И все равно хотите поставить?
— Да.
Фред подозрительно нахмурился.
— Откуда такая уверенность?
— Ты что-то знаешь?
— Нет.
— Тогда почему?
Я непринужденно пожал плечами:
— Просто чувствую.
Повисла пауза.
— Знаешь, Рон…
— Ты отродясь ничего подобного не чувствовал.
— Сегодня вот внезапно начал, — парировал я.
Несколько секунд братья буравили меня немигающим взглядом.
— Знаешь…
— Это было настолько глупо и самоуверенно…
— Что мне даже понравилось.
— Согласен.
— Добавляем.
Букмекер лишь обреченно покачал головой, видимо, окончательно убедившись, что в данных молодых головах здравый смысл полностью отсутствует как таковой, и внес необходимые изменения. Через минуту он закончил скрипеть пером и провел финальные расчеты.
— Ну что ж, господа хорошие. Если каким-то поистине невероятным чудом сыграют оба ваших безумных прогноза, то общая выплата составит примерно две тысячи шестьсот галеонов.
На этот раз молчание затянулось заметно дольше.
— Две тысячи шестьсот…
— Галеонов…
— Кажется, я сейчас расплачусь.
— Нет, это я расплачусь.
— Ладно, мы будем плакать по очереди.
Затем оба брата одновременно повернулись ко мне, и их лица приобрели весьма зловещее выражение.
— Но если твоя гениальная дополнительная ставка не сыграет и запорет нам весь куш…
— То ты официально становишься нашим пожизненным рабом.
— Будешь чистить котлы до конца своих дней.
— Мыть пробирки от слизи флоббер-червя.
— И лично тестировать все наши экспериментальные конфеты.
— Последнее звучит как прямая угроза жизни, — с легкой улыбкой ответил я.
— Именно так.
— Мы рады, что ты в полной мере осознал серьезность ситуации.
Получив на руки заветную квитанцию с печатями, близнецы с трепетом, граничащим с фанатизмом, бережно убрали ее во внутренний карман куртки и дружно направились к выходу из шатра.
— Ну что, братец?
— Пойдем смотреть, как мы становимся неприлично богатыми?
— Или абсолютными банкротами.
— Но желательно все-таки богатыми.
Шагая следом за ними в сторону стадиона, я всё же надеялся, что всё пройдет гладко. Уж если при переселении в этот мир мне не выдали в комплекте никаких эпических сил, читерских способностей или могущественных Систем с подсказками, то пусть Фортуна улыбнется хотя бы здесь. В конце концов, нормальный стартовый капитал — это тоже своего рода суперсила, и я был абсолютно не против ей обзавестись.
У самого входа на стадион мы благополучно воссоединились с остальной семьей. К моему огромному облегчению, если кто-то из родных и заметил наше кратковременное исчезновение, то ни единым словом или жестом не подал виду, поскольку мистер Уизли пребывал в таком возвышенном настроении, что, казалось, вот-вот воспарит над землей безо всякой метлы. Он с искренним, почти детским восторгом разглядывал каждую мелочь, восхищаясь продуманной пропускной системой и магловскими методами организации многотысячной толпы, так что наши скромные персоны волновали его в этот волшебный момент меньше всего.
Предъявив билеты уставшей, но приветливой волшебнице у входа, мы начали восхождение к местам, которые, как с нескрываемой гордостью сообщил отец, располагались в самой престижной Верхней ложе.
Мы неторопливо поднимались по широким лестницам, устланным толстыми пурпурными коврами, минуя один ярус за другим. Постепенно гул многотысячной толпы внизу слился в сплошной, непрерывный рокот, а мои непривыкшие к подобным подвигам ноги начали всё настойчивее требовать передышки.