Когда мы наконец-то преодолели последнюю ступеньку и шагнули в просторную ложу, обставленную парой десятков роскошных кресел с позолотой, вид оттуда открылся просто невероятный: весь стадион лежал перед нами как на ладони, позволяя рассмотреть даже мельчайшие детали поля. В самой ложе пока было немноголюдно — в углу, забившись в кресло и в страхе закрыв лицо руками, сидела домовик Винки, верно охраняющая место для своего хозяина, а в центре, вальяжно раскинувшись, о чем-то громко вещал сам Министр магии Корнелиус Фадж, облаченный в щегольскую мантию в тонкую полоску, развлекая беседой нескольких высокопоставленных иностранных гостей.
Мы только-только успели занять свои места и немного перевести дух, как в ложу, источая ледяную ауру аристократического высокомерия, плавно вплыло семейство Малфоев в полном составе. Люциус, элегантно опираясь на свою трость с набалдашником в виде змеиной головы, шел впереди, за ним следовала его супруга Нарцисса с таким брезгливым выражением лица, будто у нее под носом кто-то услужливо размазал щедрую порцию свежего драконьего навоза, и, конечно же, сам Драко, чья фирменная ухмылка стала еще более раздражающей, чем во время учебы в школе.
Поздоровавшись с Министром и обменявшись с ним парочкой дежурных любезностей о недавних щедрых пожертвованиях в фонд больницы Святого Мунго, Люциус наконец соизволил обратить свой взор на нашу скромную компанию.
— Боже правый, Артур, — протянул Малфой-старший своим фирменным, лениво растягивающим слова тоном. — Что же вам пришлось сделать, чтобы достать билеты в Верхнюю ложу? Неужели Министерство наконец начало доплачивать за многодетность? Или вы рискнули заложить годовое жалование? Было бы весьма прискорбно узнать, что вашим детям теперь придется питаться одним овсяным отваром до самого Рождества.
— Мы здесь как почетные гости Людо Бэгмена, Люциус, — сухо процедил отец, чьи уши начали приобретать опасный пунцовый оттенок, хотя голос оставался на удивление спокойным.
— Ах, вот оно что, — Малфой слегка склонил голову, не сводя с мистера Уизли холодного, насмешливого взгляда. — Я и забыл, что вы иногда оказываете мелкие услуги высокопоставленным чиновникам. Как это, должно быть, бесконечно утомительно — работать в отделе, о существовании которого большинство приличных волшебников даже не подозревает, и при этом отчаянно пытаться прокормить такую… внушительную толпу. Впрочем, каждому своё, не так ли? Кто-то занимает подобающие места по личному приглашению Министра, а кто-то довольствуется крохами с барского стола за выполнение черновой работы. Но не будем о грустном в такой чудесный праздничный вечер.
Он элегантно оперся на свою трость и скользнул пренебрежительным взглядом по нашим лицам, на мгновение задержавшись на Гарри.
— Драко, посмотри, здесь же мистер Поттер. И, как я вижу, он по-прежнему окружён своими верными друзьями… Ну, не будем и дальше разводить бессмысленные разговоры. Наслаждайтесь зрелищем, пока есть возможность, Артур, так как такие места редко становятся привычкой для сотрудников вашего ранга.
Наблюдая за тем, как отец из последних сил сдерживается, чтобы не выхватить палочку и не устроить международный скандал прямо на глазах у Фаджа и прочих высокопоставленных гостей, я невольно проникся ещё большим уважением к его выдержке.
Сам же я в этот момент всё сильнее ощущал острое желание стереть с лица Малфоя эту самодовольную, лицемерную ухмылку. Все эти рыжеволосые, очкастые и тёмно-кудрявые люди вокруг успели стать для меня настоящей семьёй. Возможно, свою роль сыграли остатки чувств прежнего Рона. А может, дело было совсем в другом, но, как бы там ни было, сейчас я искренне испытывал к этим людям уважение, привязанность и даже любовь.
Поэтому спокойно смотреть на то, как какой-то блондинистый ублюдок оскорбляет их прямо у меня на глазах, было выше моих сил.
Впрочем, устраивать драку или опускаться до ответных оскорблений в подобном обществе тоже не хотелось. Всё-таки вокруг находилось слишком много важных персон. Но ведь существуют и другие способы щёлкнуть человека по носу.
Я задумчиво посмотрел на Люциуса и Драко, и — о! — кажется, у меня появилась одна весьма любопытная идея.
Я натянул на лицо максимально глуповатую, простецкую и добродушную улыбку, на которую только был способен. Искренне надеюсь, что за этот спектакль мне когда-нибудь вручат Оскар — если, конечно, в этом магическом мире вообще существует его аналог.