— Мистер Малфой! — с придыханием выдал я. — Как же я рад наконец-то увидеть вас вживую и познакомиться лично! Драко так много рассказывал о вас, и, разумеется, исключительно в таких восторженных тонах, что я даже не знаю, как выразить всё своё восхищение вашей поистине величественной персоной!
От моих слов в глубокий ступор впали абсолютно все — как семейство Малфоев, так и Уизли. Люциус замер, словно наткнулся на невидимую стену, а его аристократическая бледность приобрела слегка сероватый оттенок. Драко же поперхнулся воздухом и уставился на меня расширенными от ужаса глазами, явно подозревая, что я спятил… ну ещё более чем раньше, по его мнению.
— Мне хотелось бы узнать, юный Уизли, — Люциус с огромным трудом подбирал слова, — Как это вы… общаетесь с моим сыном?
— Общаемся? — наигранно возмутился я, — Ну что вы, мистер Малфой! Мы с вашим сыном лучшие друзья ещё с первого курса! По секрету вам скажу: мы с ним близки ничуть не меньше, чем с Гарри. Правда, из-за некоего… прискорбного недопонимания между нашими семьями нам приходилось держать эту крепкую мужскую дружбу в строжайшей тайне ото всех. В том числе и от вас, за что я искренне прошу прощения у вас и у Драко. Но ваш сын — поистине прекрасный, благородный молодой человек! И я думаю, такого выдающегося юношу мог воспитать только по-настоящему великий маг, вроде вас. Нам больше не стоит скрывать нашу дружбу!
С каждым моим словом Драко бледнел всё сильнее, стремительно переходя от цвета свежего пергамента к оттенку застарелого привидения.
Я на мгновение обернулся, чтобы оценить обстановку в тылу. Лица моей семьи выглядели донельзя комично. Отец напоминал выброшенную на берег рыбу: он беззвучно открывал и закрывал рот, не в силах произнести ни звука. Зато близнецы, мгновенно оценившие масштаб моей диверсии, смотрели на меня с благоговейным восторгом, словно на новое божество шуток и хаоса. Джинни выглядела растерянной, но судя по её весёлым глазам начинала понимать. Решив подкинуть ещё немного хвороста в костёр, я незаметно подмигнул ей и вновь повернулся к Малфоям.
— Правда, — я скорбно вздохнул, — мне было немного неприятно узнать, что изначально ваш сын завел со мной дружбу исключительно ради того, чтобы подобраться поближе к моей сестре. Да-да, мистер Малфой! Оказалось, что со второго курса Драко искренне и бесповоротно влюблен в Джинни. Однажды он даже признался мне, что мечтает просить у вас разрешения просить её руки. Разумеется, он до дрожи боялся навлечь на себя ваш гнев. Но уверяю вас, Джинни — просто бесподобная девушка, а чувства вашего сына настолько чисты и невинны, что даже мы, Уизли, совершенно не против подобного союза. Так, может, мы наконец-то отбросим старые предрассудки, забудем о былых недопониманиях и скрепим этот трогательный союз между нашими семьями?
После этой пламенной речи в осадок выпали уже абсолютно все присутствующие в ложе. Даже Фадж взирал на происходящее с вытаращенными глазами, поскольку и до него доходили слухи об «особых» отношениях между нашими родами. Фред и Джордж позади меня уже откровенно тряслись, из последних сил сдерживая дикий хохот. Джинни же, хоть и подыгрывала мне, всё-таки весьма болезненно, но незаметно ущипнула меня за бок.
Но реакция Малфоев превзошла все мои самые смелые ожидания. Нарцисса в немом ужасе переводила взгляд с меня на Джинни, и затем на своего сына. Драко посинел, и, казалось, его колени вот-вот подогнутся. А Люциус… Люциус смотрел на своего наследника с такой гремучей смесью ярости, разочарования и обещания мучительных, долгих кар, что мне на секунду даже стало жаль слизеринского хорька.
— Ну так что, мистер Малфой? Вы согласны на это? — я с самой радушной улыбкой протянул ему руку.
Люциус уставился на мою ладонь с таким нескрываемым омерзением, словно это была не рука подростка, а лично змея Нагайна, раскрывшая пасть для смертельного броска.
Малфой-старший судорожно вздохнул и уже открыл было рот, чтобы обрушить на нас весь свой аристократический гнев, но в этот самый момент полог ложи резко откинулся, и внутрь шумным ураганом ворвался Людо Бэгмен.
— Всем добрый вечер! — громогласно возвестил он, лучась жизнерадостной улыбкой и совершенно не замечая повисшего в воздухе убийственного напряжения. — Министр, Люциус, Артур! Рад всех видеть! О, как чудесно мы все здесь собрались! Ну что, господа, вы готовы? До начала остаются считанные минуты, мне уже пора спускаться к комментаторской будке!
Люциус медленно закрыл рот, с силой сжимая набалдашник своей трости так, что у него побелели костяшки пальцев, и, не произнеся ни единого слова, резко отвернулся к полю.