Крауч перевёл взгляд на нашего отца.
— Впрочем, чего ещё можно было ожидать? Ваша семья и раньше неоднократно привлекала внимание Министерства своими… сомнительными инициативами. Полагаю, мистер Уизли, некоторые ваши взгляды на дисциплину и соблюдение правил оказались весьма заразительны.
В палатке стало ещё тише.
— Это позор для дисциплины, это пощёчина министерскому регламенту, и я лично прослежу, чтобы подобная самодеятельность не осталась без последствий!
Он тяжело дышал, его лицо пошло красными пятнами, а грудь вздымалась так, словно он только что пробежал марафонскую дистанцию.
Я перевёл взгляд на Гарри. Судя по побелевшему лицу, раздувающимся ноздрям и намертво сжатым челюстям, наш Избранный находился буквально в шаге от того, чтобы совершить очередную гриффиндорскую глупость и высказать высокопоставленному чиновнику всё, что о нём думает.
Мы коротко переглянулись, и я едва заметно покачал головой, приказывая ему даже не пытаться открыть рот, и Гарри понял меня без слов.
Сейчас он был слишком зол. Если дать ему заговорить, через пару минут мы будем обсуждать уже не Пожирателей Смерти, а дисциплинарное взыскание за оскорбление одного из самых влиятельных чиновников Министерства.
Нет уж.
Сегодня эту проблему предстояло создавать мне, так как я и сам был далек от абсолютного спокойствия. Внутри меня всё кипело. Я молчал и стискивал зубы, когда этот бюрократ обвинял нас в том, что мы, по сути, спасли человеческие жизни — хотя это была прямая работа его ведомства. Я молчал, когда он размахивал перед моим носом угрозой исключения из школы. Я терпел, когда он угрожал моим братьям Визенгамотом. Но когда этот напыщенный блюститель закона посмел открыть рот на моего отца…
Мой внутренний предохранитель едва не сорвало. Особенно если вспомнить одну маленькую, но крайне пикантную деталь из канона. Этот человек, стоящий сейчас передо мной и распинающийся о морали и законе, сам был по уши в грязи. Тот самый «кристально честный» Барти Крауч, который тайно вытащил своего сыночка-Пожирателя из Азкабана, заменив его умирающей женой, а потом годами держал собственного ребенка под Империусом, как домашнюю зверушку. И этот лицемерный ублюдок еще смеет в чем-то нас обвинять и читать нотации моему отцу?!
Так, спокойно, Рон. Главное — не повышать голос и не срываться на крик, потому что ничем хорошим это всё равно не закончится. В конце концов, кто он и кто я? Один из самых влиятельных чиновников Министерства магии и шестнадцатилетний школьник. Расклад, мягко говоря, не в мою пользу.
Впрочем, если уж отвечать, то не криком и не эмоциями. Нужно просто спокойно объяснить ему пару вещей.
Я глубоко вдохнул, поднял взгляд на багровеющего Крауча и заговорил. После его недавней тирады собственный голос показался мне непривычно тихим.
— Мистер Крауч, будьте так любезны, не разговаривайте так громко, — я осторожно погладил по волосам вздрагивающую во сне Гэбби, которая еще крепче вцепилась в меня. — Вы можете разбудить ребенка. А она, как вы — взрослый и невероятно проницательный человек — должны понимать, и так сегодня достаточно натерпелась.
Крауч поперхнулся воздухом от такой неслыханной наглости. Он открыл рот, чтобы выдать новую порцию возмущений, но я, не меняя тихого, ледяного тона, просто не дал ему вставить ни слова.
— Если отбросить всю вашу бюрократическую риторику и условности, то ситуация выглядит крайне занимательно, — продолжил я, глядя ему прямо в глаза. — Вы обвиняете нас в том, что мы защитили и спасли людей. Как эту маленькую французскую девочку, которую наши доблестные сограждане чуть не растоптали в панике, так и ту семью маглов. Скажите мне, мистер Крауч, как идеальный представитель власти: мы должны были просто пройти мимо? Спрятаться в кустах и смотреть на то, как пятеро садистов пытают женщину и маленьких детей? Этого требовал от нас ваш хваленый министерский регламент?
Крауч нахмурился ещё сильнее, и без того напряжённое лицо заметно потемнело. Он уже открыл рот, явно собираясь возразить, однако я впервые за весь разговор слегка повысил голос, не позволив ему перебить себя.
— Вы упрекаете нас в том, что мы, по сути, малолетние школьники, которые вообще не должны были во всё это вмешиваться. И здесь я с вами абсолютно согласен! Мы не должны были. Но нам пришлось. И знаете почему? Потому что Министерство магии с оглушительным треском провалило вопрос обеспечения безопасности многотысячного международного лагеря!
Я обвёл взглядом притихшую палатку. Авроры хранили осторожное молчание, делая вид, что происходящий разговор их совершенно не касается, а отец смотрел на меня с каким-то непередаваемым коктейлем из шока и гордости.