— Мистер Делакур, благодарить за это вы должны отнюдь не меня, а вот этого… — Крауч на секунду запнулся и скривился, — этого молодого человека и его весьма предприимчивых друзей. Именно они вовремя заметили вашу дочь, защитили её от толпы и помогли благополучно покинуть опасную зону.
Жан удивленно обернулся, уже куда более внимательно разглядывая меня, а затем мазнул оценивающим взглядом по стоящим рядом близнецам, Гарри и Гермионе. Он сделал шаг в мою сторону и протянул руку уже мне. Я поднялся со своего места и ответил на рукопожатие.
Хватка у француза оказалась на удивление крепкой. И, как я понимаю, передо мной стоит не кто иной, как отец Флёр Делакур, будущей чемпионки Шармбатона в грядущем Турнире Трех Волшебников, а на руках у него её младшая сестра. То-то мне её имя с самого начала показалось таким смутно знакомым.
— В таком случае я от всего сердца благодарю вас, молодой человек, и всех ваших смелых друзей, — искренне произнес мужчина. — Я пока даже не представляю, как смогу в полной мере отблагодарить вас за спасение моей Габриэль. Но уверяю, если мне когда-нибудь выдастся такая возможность, я непременно это сделаю. Могу ли я узнать ваше имя?
— Меня зовут Рон, мистер Делакур. Рон Уизли.
Тем временем снаружи снова послышался какой-то шум и крики команд авроров. Барти Крауч, не прощаясь, коротко переглянулся со своими подчиненными, и они быстро вышли наружу. Видимо, чиновник рассудил, что наш увлекательный воспитательный разговор утратил свой смысл, а оставаться здесь и дальше выслушивать благодарности в чужой адрес было выше его сил.
Проводив их взглядом, Делакур вновь повернулся к нам и тепло улыбнулся:
— Я очень рад с тобой познакомиться, Рон. Если бы не ты и твои друзья, — он с глубоким уважением кивнул Гарри, Гермионе и братьям, — боюсь даже представить, что могло бы случиться с этой непослушной девчонкой.
— Pourquoi dis-tu que je suis désobéissante?! — вдруг возмущенно воскликнула Гэбби, резко отстранившись от отца, и с невероятно оскорбленным личиком уставилась на него.
Хоть я и не знал французского от слова «совсем», но, судя по уморительно насупленным бровям, надутым щечкам и скрещенным на груди рукам этой милахи, с мнением родителя она была категорически не согласна.
— Габриэль, ну сколько раз я тебе говорил, — устало произнес Жан Делакур. — Мы ведь договаривались: когда мы приедем в Британию на Чемпионат, ты должна ни на шаг от меня не отходить. Это было моим главным условием, чтобы я вообще взял тебя с собой!
Малышка, явно не желая выслушивать дальнейшие нравоучения, ловко спрыгнула с рук отца, подбежала ко мне и тут же спряталась за моей спиной. Вцепившись пальчиками в куртку, она принялась забавно выглядывать из-за спины, словно из самого надёжного укрытия на свете.
— Но, papa, сидеть в нашей палатке было так невыносимо скучно! — затараторила она своим звонким голоском. — Ты всё вг'емя говог'ил только о политике и скучных делах с дг'угими взг'ослыми. А снаг'ужи было столько всего удивительного! Я пг'осто хотела немножко исследовать лагег'ь. Иг'ландцы пускали в небо таких смешных кг'ошечных человечков… les farfadets! Я лишь хотела посмотг'еть на них поближе.
На мгновение она замолчала, переводя дух, а затем невинно захлопала длинными ресницами, явно пытаясь разжалобить отца.
— Я же пг'осто отошла на одну ма-а-аленькую минуточку! Я уже почти взг'ослая, мне не нужно сидеть на одном месте, как фаг'фог'овой кукле. Я думала, что быстг'о всё изучу, найду какой-нибудь кг'асивый сувениг' для Флёг' и сг'азу вег'нусь, никто даже не заметит моего отсутствия! Откуда же я знала, что тут внезапно начнут бегать эти… эти г'азодетые злые люди в дуг'ацких масках и всё ломать? — Гэбби обиженно надула губки, но уже через секунду её личико вновь просияло хитрой улыбкой. — Но ведь в итоге всё закончилось хог'ошо, пг'авда, papa? Ничего стг'ашного не пг'оизошло, потому что мой благог'одный г'ыцаг'ь вовг'емя меня спас!
С этими словами она задрала голову и одарила меня такой сияющей, обезоруживающей улыбкой, словно вопрос был окончательно закрыт, инцидент исчерпан, а наказывать её решительно не за что.
Правда, хитрющие искорки в её глазах несколько портили образ беззащитного ангелочка и недвусмысленно намекали, что чертята в этой маленькой головке чувствуют себя очень даже комфортно.
Я присел перед ней на корточки и, не удержавшись, принялся осторожно гладить её по волосам. От этого простого жеста малышка мгновенно смутилась, густо покраснела и забавно запыхтела, словно маленький рассерженный ёжик. Впрочем, вырываться или отстраняться она даже не пыталась.