После злополучной ночи финала Чемпионата мира по квиддичу прошло уже несколько дней, и сейчас мы почти полным составом нашей далеко не маленькой семьи сидели за кухонным столом и мирно завтракали. Фред и Джордж ещё вчера после обеда куда-то исчезли практически на полдня и вернулись лишь под вечер. Впрочем, судя по их донельзя довольным и подозрительно счастливым физиономиям, я без особого труда догадывался, чем именно они занимались всё это время. Похоже, деньги им всё-таки удалось забрать.
После завтрака нам предстояла традиционная вылазка в Косой переулок, чтобы закупить всё необходимое для школы, а ближе к вечеру мы должны были отправить Гермиону домой. До конца каникул оставаться у нас она не планировала, сославшись на какие-то личные дела, зато Гарри оставался в «Норе» вплоть до самого отъезда в Хогвартс.
Мама все эти два дня буквально не отходила от меня, Гарри и Джинни ни на шаг. Близнецам, конечно, досталось чуть меньше её гиперопеки, зато именно они первыми попали под горячую руку, когда начался разбор полётов. Сначала она в самых красочных выражениях объяснила нам всё, что думает о нашем безрассудстве, бессмысленной гриффиндорской храбрости и вопиющей детской глупости. Что ни говори, а выжить в эпицентре атаки Пожирателей Смерти только для того, чтобы потом быть морально уничтоженными миссис Уизли за спасение чужих жизней, — это какая-то совершенно особая жизненная ирония.
Правда, сразу после этой грозной тирады она каждого из нас крепко обняла и расцеловала. Досталось и Гермионе, и даже Гарри, который, судя по его слегка глуповатой, но абсолютно счастливой улыбке, уже начал привыкать к подобным проявлениям материнской заботы. Мама заявила, что, несмотря на всю нашу вопиющую безответственность, мы всё равно огромные молодцы. А уж после того, как отец в красках пересказал ей все подробности моего откровенного наезда на Барти Крауча, она и вовсе посмотрела на меня так, словно видела впервые в жизни. В её взгляде читалась такая искренняя гордость, что это, признаюсь честно, изрядно потешило моё самолюбие. Как бы усердно человек ни пытался изображать из себя циника и отрицать собственную зависимость от чужого мнения, признание родителей — это именно то, в чем на самом деле отчаянно нуждается каждый из нас.
Мама как раз заканчивала что-то готовить у плиты, когда на кухню вошли Фред и Джордж. Само по себе это уже выглядело подозрительно, главным образом потому, что оба близнеца были непривычно серьёзны и собраны.
Коротко переглянувшись, они подошли к столу и положили на него довольно увесистый мешочек. Тот глухо звякнул металлом, и мама тут же отвлеклась от кастрюли, подняв голову.
— Что это? — настороженно спросила она.
— Деньги, — невозмутимо ответил Фред.
— Спасибо, Фред. Без тебя я бы ни за что не догадалась.
— Всегда рады помочь.
— Мы вообще очень полезные члены общества, — добавил Джордж.
— Особенно по большим праздникам.
Мама подозрительно прищурилась, вытирая руки о передник.
— Фред.
— Да, мам?
— Джордж.
— Да, мам?
— Что вы двое опять натворили?
— Вот видишь, — тяжело вздохнул Фред, поворачиваясь к брату. — Никакого доверия.
— Абсолютно никакого, — скорбно поддержал его Джордж. — Мы впервые за много лет пришли в этот дом сделать исключительно доброе дело.
— А нас сразу же в чём-то подозревают.
Мама отложила деревянную ложку в сторону и скрестила руки на груди.
— Что это за деньги?
На этот раз близнецы переглянулись заметно дольше, чем обычно.
— Это тебе.
— Мне?
— Тебе.
— Зачем?
— Потому что наша крыша течёт уже третий год.
— Потому что Джинни быстро растёт, и ей нужны новые мантии.
— Потому что дом периодически пытается развалиться на части.
— И потому что папа слишком часто говорит свою любимую фразу: «Это ещё можно починить».
— Хотя иногда это уже физически нельзя починить.
В кухне повисла звенящая тишина. Мама медленно, словно не веря собственным глазам, посмотрела на мешочек, затем перевела взгляд на близнецов и снова уставилась на лежащие перед ней деньги.
— Сколько там? — тихо спросила она.
— Четыреста галеонов.
Ложка, которую мама уже успела снова взять в руки, выскользнула из её пальцев и стукнулась о столешницу.
— Сколько?!
— Вот видишь? — Фред с упреком посмотрел на Джорджа. — Именно такой реакции мы и боялись.
— Поэтому изначально мы хотели просто написать сумму на бумажке.
— Положить её рядом на стол и быстро убежать.
— Но в последний момент нас внезапно посетила редкая вспышка здравого смысла.