Я тяжело вздохнул про себя, окончательно принимая суровую реальность. Видимо, помимо выживания в надвигающейся войне и изучения артефакторики, мне придётся взять на себя ещё одну поистине непосильную задачу. Кто-то же должен стать личным поводырём нашего Избранного в этом тёмном и непредсказуемом мире подростковых отношений, пока эти двое окончательно не свели друг друга — и меня заодно — с ума.
Следующие несколько часов мы провели, а точнее, пробегали по магазинам Косого переулка, докупая всё, что было нужно для нового учебного года. Не обошли мы вниманием, конечно же, и магазин «Всё для квиддича», где я весьма скрупулёзно подобрал подарок для Джинни. Всё-таки младшую сестру нужно иногда баловать. Тем более что, насколько я помнил, я — а точнее, прежний хозяин этого тела — не баловал её практически никогда. Это упущение нужно было срочно исправлять.
Чуть позже мы проводили Гермиону, и она отправилась домой. Обнимая меня на прощание, она без особой злости пообещала всевозможные кары и проклятия, если я ещё раз выкину что-нибудь подобное. Я клятвенно заверил её, скрестив пальцы за спиной, что такого больше не повторится.
Вам не передать всю ту боль и моральные страдания, через которые мне пришлось пройти, чтобы с помощью близнецов и самого Гарри незаметно протащить подарок для Джинни в Нору. И, кажется, в какой-то момент я даже заметил в глазах Фреда и Джорджа что-то похожее на уважение. Правда, оно довольно быстро утонуло в привычных насмешках и ехидных комментариях, но сам факт уже заслуживал отдельного упоминания.
Вот я уже стоял перед дверью комнаты Джинни, держа свёрток с подарком за спиной.
Несколько раз стукнув в дверь, я почти сразу услышал изнутри:
— Войдите.
Открыв дверь, я вошёл в комнату, по-прежнему пряча подарок за спиной.
Джинни сидела на своей кровати, скрестив ноги, и что-то увлечённо писала на пергаменте, но при звуке открывающейся двери тут же подняла голову. Её взгляд мгновенно зацепился за мою слегка неестественную позу.
— Рон? Что такое? — подозрительно прищурилась она, откладывая перо в сторону. — И что это ты там прячешь за спиной? Только не говори, что Фред с Джорджем попросили тебя подкинуть мне в комнату очередную экспериментальную хлопушку.
Я лишь усмехнулся, покачал головой и, подойдя к её кровати, без лишних слов достал из-за спины продолговатый свёрток, аккуратно положив его перед ней на одеяло.
— Это мой тебе подарок. Я заметил твой взгляд сегодня в Косом переулке, когда мы проходили мимо витрины магазина для квиддича. И подумал: почему бы мне не побаловать свою младшую сестру, раз уж у меня теперь есть такая возможность?
Джинни несколько секунд переводила взгляд с меня на свёрток и обратно, но любопытство в конце концов победило, и она, потянув за бечёвку, быстро развязала узел и развернула упаковку, открывая содержимое подарка.
Внутри лежал новёхонький «Чистомёт-11». Я решил остановиться именно на этой модели, так как одиннадцатая серия объективно превосходила ту же «Комету-260» в маневренности и надежности. Метла выглядела безупречно: гладкое, идеально отполированное древко из дуба, ровные, аккуратно подрезанные прутья на хвосте и сверкающая золотом гравировка с серийным номером на рукояти. Никаких вычурных излишеств — просто строгая, надежная и по-настоящему быстрая спортивная метла.
Джинни вдохнула, и её руки, потянувшиеся к древку, слегка задрожали.
— Мерлинова борода… Рон… Это же… — она провела кончиками пальцев по гладкому древку метлы, а затем подняла на меня потрясённый взгляд. — Рон, ты с ума сошёл? Ты хоть представляешь, сколько она стоит? Это же «Чистомёт-11»!
Она осторожно взяла метлу в руки, мгновенно забыв о своей обычной сдержанности.
— Ты только посмотри на неё! — затараторила Джинни, вскакивая с кровати. — Разгон до семидесяти миль за пять секунд! А древко! И защита от сглаза есть! И система гашения вибрации! Рон, ты вообще понимаешь, что это значит?! Её не будет болтать на скорости, как те древние школьные метёлки. Она же должна слушаться буквально малейшего движения! На ней такие финты можно вытворять!
Она продолжала увлечённо рассказывать о достоинствах метлы, попутно проверяя балансировку и внимательно рассматривая каждую деталь, а я лишь улыбался, прислонившись к дверному косяку и глядя на её счастливое лицо, всё больше убеждаясь, что потрачены эти деньги были не зря.
Перестав тараторить, она аккуратно положила метлу на кровать и буквально бросилась ко мне, стиснув в объятиях ничуть не хуже нашей костедробительной Гермионы.