Я же в этой ситуации предпочёл вернуться к своей излюбленной тактике и мастерски изображал магическую мебель. То есть формально присутствовал в купе, мог дышать и даже иногда шевелиться, но старался лишний раз не отсвечивать, чтобы случайно не спровоцировать поток претензий в свою сторону.
Впрочем, в отличие от Гермионы, моя новая книга по чарам действительно меня интересовала. Правда, это ничуть не отменяло того факта, что атмосфера в купе оставалась настолько напряжённой, что её ощущал даже Гарри, а это уже о многом говорило.
Но ситуацию спас тот, от кого этого ждали меньше всего. Клянусь, в тот момент мне показалось, что даже Гарри с Гермионой мысленно выдохнули с облегчением, когда дверь нашего купе без стука отъехала в сторону. На пороге со своим фирменным высокомерным видом материализовался Драко Люциусович Малфой собственной персоной. За его спиной, словно две верные, не слишком обременённые интеллектом горгульи, привычно возвышались Крэбб и Гойл.
Он даже не соизволил поздороваться. Его бледное лицо выражало привычную смесь высокомерия и лёгкой брезгливости, а взгляд сразу же сфокусировался на мне. Я посмотрел на него, он — на меня.
Искра, буря, безумие.
— Уизли, — его губы скривились в надменной усмешке.
— Малфой, — легко улыбнулся я, аккуратно заложив страницу и отложив книгу на сиденье.
— Знаешь, я долго думал, какое наказание для тебя придумать, — лениво растягивая слова, начал он. — Хотел как следует отплатить за ту дерзость, которую ты позволил себе на Чемпионате мира при моих родителях. Но потом я вспомнил, где именно ты живёшь, в каких обносках обычно ходишь и с кем вынужден делить крышу над головой.
Он сделал короткую паузу и ухмыльнулся ещё шире.
— И знаешь, Уизли, я пришёл к выводу, что жизнь и без моего участия обошлась с тобой достаточно жестоко.
Малфой окинул меня взглядом.
— Зачем мне вообще напрягаться, если само твоё существование в этом нищем курятнике уже является ежедневной пыткой? — с деланым сочувствием продолжил он. — Честно говоря, меня до сих пор удивляет, как ваша семья вообще находит деньги, чтобы каждый год отправлять детей в Хогвартс. Небось всё лето собираете у маглов металлолом, чтобы наскрести хотя бы на билеты?
Его взгляд скользнул к книге, лежащей рядом со мной.
— Хотя, вижу, ты решил взяться за ум и читаешь дополнительную литературу. Похвально, Уизли. Возможно, до тебя наконец дошло, что кто-то в вашей семье должен будет зарабатывать деньги.
Малфой усмехнулся.
— Кто знает, может быть, когда-нибудь ты даже сможешь позволить себе собственный котёл, а не пользоваться тем, что достался тебе по наследству вместе с половиной гардероба.
Я смотрел на эту наглую, аристократически бледную рожу и мысленно повторял про себя одно простое правило: детей бить нельзя. Детей вообще нельзя бить, даже если они этого объективно заслуживают. И уж тем более если этот конкретный ребёнок носит фамилию Малфой. Упоминать о том, что гардероб у меня теперь новый, а котёл сверкает свежей медью, я не стал. Опускаться до столь примитивной перепалки было бы слишком скучно.
А вот пойти по совершенно другому, нестандартному пути — почему бы и нет?..
Я вежливо улыбнулся и поднялся со своего места. Краем глаза я заметил, как его рука в кармане мантии едва заметно дёрнулась — видимо, он уже собирался потянуться за палочкой. Однако, убедившись, что я не делаю ничего подозрительного и явно не собираюсь бросаться на него с кулаками, Малфой немного расслабился.
Впрочем, его надменная ухмылка после этого стала заметно менее уверенной.
— Драко, как же я искренне рад тебя видеть! — я слегка наклонился к нему и понизил голос. — Слушай, тебе уже совершенно не обязательно продолжать играть эту свою дурацкую роль школьного плохиша рядом со мной. Я всё рассказал Гарри и Гермионе, и теперь они тоже знают, что на самом деле мы тайные друзья.
Я слегка улыбнулся.
— Твои родители, насколько я понял по их реакции тогда на Чемпионате мира, хоть и не были в восторге от нашего общения, но и прямых запретов вроде не последовало. Ну а твои верные товарищи…