— Да уж, — тяжело вздохнул он. — Знаешь, Рон, все предматчевые речи Оливера Вуда с его бесконечными схемами, тактикой и объяснениями, кто куда должен лететь, сейчас кажутся удивительно простыми и понятными.
Я слегка усмехнулся.
— Да уж, в этом я с тобой спорить точно не стану.
Мы замолчали, глядя на проносящиеся за окном деревья. Спустя несколько минут дверь купе отъехала в сторону, и Гермиона позвала нас внутрь, чтобы мы тоже успели переодеться перед прибытием на станцию Хогсмид.
Когда мы вместе с шумной толпой школьников выбрались из поезда и ступили на прохладный перрон Хогсмида, я невольно замедлил шаг. До самого Хогвартса было ещё приличное расстояние, но замок уже прекрасно виднелся в темноте. И, надо признать, выглядел он впечатляюще.
Одно дело — видеть его в чужих воспоминаниях Рона, и совсем другое — смотреть на него своими глазами. Огромный силуэт замка возвышался над озером, сотни освещённых окон разгоняли ночную темноту, а башни и крепостные стены отражались в спокойной воде.
Пожалуй, впервые за всё время я по-настоящему осознал, насколько Хогвартс огромен.
Но, как ни странно, ещё больше самого Хогвартса меня впечатлило то, что его окружало. Высокие горы вдали, тёмная гладь озера и бесконечная стена леса выглядели ничуть не менее внушительно, чем древний замок. Возможно, во мне просто заговорила старая любовь к природе и выездам за город, когда мы с друзьями выбирались на выходные подальше от шума и суеты, чтобы спокойно отдохнуть и посидеть у костра.
В этой местности было что-то по-настоящему приятное и притягательное. Что-то такое, из-за чего хотелось задержаться здесь подольше и просто наслаждаться окружающим видом. Поэтому я твёрдо решил, что при первой же возможности нужно будет вытащить Гарри и Гермиону из замка и устроить нормальную вылазку на природу. Взять пару бутылок сливочного пива, устроиться где-нибудь на берегу озера и просто спокойно посидеть, болтая о всякой ерунде.
Хотя, зная наше фирменное гриффиндорское везение и непреодолимую, почти магическую тягу пятой точки к смертельно опасным приключениям, я ни капли не сомневался в реальном исходе этой затеи. Скорее всего, даже во время самой невинной прогулки мы обязательно наткнёмся либо на агрессивное стадо кентавров, либо на какое-нибудь очередное крайне редкое мифическое создание, которое — к нашему величайшему «удивлению» — немедленно возжелает нас выпотрошить. С другой стороны, пропустить по кружечке-другой пенного в компании суровых вооружённых кентавров и пофилософствовать с ними о яркости Марса… А что? Звучит как вполне стандартное и совершенно ничем не примечательное начало выходных для нашей ненормальной троицы.
Глава 16
Мы нестройными рядами вошли в просторный вестибюль замка. Немного в стороне профессор Макгонагалл в своей неизменной остроконечной шляпе проводила традиционный инструктаж для сбившихся в кучку и заметно нервничающих первокурсников.
Она рассказывала о правилах поведения, важности дисциплины и недопустимости нарушения школьного устава, при этом очень выразительно поглядывая в сторону проходящих мимо старшекурсников Гриффиндора.
Да, наш декан определённо любила своих студентов, но некоторые особенно активные представители львиного факультета регулярно заставляли её мечтать о досрочной пенсии, тихом домике где-нибудь в глуши и хорошем запасе успокоительного зелья.
Мы зашли в Большой зал, и он действительно поражал своими масштабами. При желании здесь легко могла разместиться почти тысяча человек. Очевидно, замок строился с расчётом на гораздо большее количество учеников, чем обучалось в нём сейчас. Но события последних десятилетий и кровопролитные войны унесли жизни множества волшебников, поэтому детей в магической Британии стало заметно меньше, а многие места за длинными столами оставались пустыми.
Мы заняли свои привычные места. Вокруг стоял обычный школьный гул. Кто-то рассказывал о каникулах, кто-то хвастался покупками из Косого переулка, кто-то уже успел с кем-то поспорить. После двух месяцев разлуки тем для разговоров у народа явно хватало.
Я перевёл взгляд на преподавательский стол. По центру сидел Альбус Дамблдор собственной персоной. Он о чём-то добродушно беседовал с профессором Снейпом, в то время как зельевар сидел с таким непередаваемо кислым выражением лица, будто его только что заставили выпить галлон неразбавленного лимонного сока. На бледном лице Снейпа крупными буквами читалась лишь одна заветная эмоция: как бы побыстрее слинять отсюда подальше, запереться в спасительных подземельях и желательно до конца учебного года не видеть всех этих жизнерадостных, абсолютно некомпетентных лиц, которых ему снова придётся учить элементарным вещам.