— Гарри. Тебя вообще не смущает тот крошечный факт, что участники там регулярно погибали?
— Да, но… я думаю, что если уж они решили восстановить турнир спустя столько лет, то наверняка как-то изменили правила. Или хотя бы лучше продумали систему безопасности, верно? Дамблдор бы не позволил проводить в школе смертельную бойню.
— А могу я узнать хоть одну логичную, по-настоящему важную причину, по которой тебе вообще пришла в голову мысль рисковать своей шеей? — скептически спросил я.
Гарри некоторое время молчал. Закинув руки за голову, он улёгся на кровать и уставился в каменный потолок. Снизу, из общей гостиной, всё ещё доносились шум, смех и голоса веселящихся гриффиндорцев. Судя по заметно возросшему уровню гомона и звонкому девичьему смеху, к Фреду, Джорджу и остальным парням уже присоединились девушки, а сама вечеринка постепенно набирала обороты.
— Знаешь, Рон… — его голос звучал тихо. — Всю мою жизнь в магическом мире меня преследует эта слава. Слава за достижения, которых я, по сути, никогда не совершал.
Он на мгновение замолчал, подбирая слова.
— Все считают меня героем. Избранным. Мальчиком-Который-Выжил. Победителем Тёмного Лорда. Но правда в том, что я ничего для этого не сделал. Я был просто годовалым ребёнком, лежащим в кроватке.
Гарри вздохнул.
— Всё это не моё. Эта репутация, эта известность… Я их не заслужил. И что больше всего меня злит… что каждый год выворачивает меня наизнанку, — тихо продолжил Гарри. — Тридцать первого октября абсолютно все волшебники празднуют падение Волдеморта. Они поднимают бокалы, запускают фейерверки и благодарят меня за то, чего я даже не делал.
Он ненадолго замолчал.
— Хотя для меня это день смерти моих родителей. День, когда я потерял всю свою семью.
Гарри на секунду зажмурился, словно пытаясь отогнать неприятные воспоминания, а затем снова уставился в потолок.
— Но сейчас не об этом, — после недолгой паузы продолжил он. — Я просто… хочу, чтобы люди смотрели на меня и видели не только шрам на лбу. Если уж меня и будут помнить, то мне хотелось бы, чтобы это было не потому, что я случайно выжил в младенчестве, и не потому, что меня назначили каким-то Избранным.
Он слегка пожал плечами.
— Я бы хотел добиться чего-нибудь сам. Поэтому Турнир и кажется мне таким привлекательным. Это возможность проверить себя и понять, на что я действительно способен без удачи, без пророчеств и без чужой помощи.
Его взгляд оставался прикован к потолку.
— Смог бы я справиться? Не знаю. И мне даже не нужен этот кубок, но хотя бы попробовать… доказать всем, а в первую очередь самому себе, что я чего-то стою сам по себе…
Гарри едва заметно улыбнулся.
— Почему бы и нет? Но в любом случае, — он криво усмехнулся и пожал плечами, — это всё невозможно. Дамблдор ясно сказал: только с девятнадцати лет. Так что я буду довольствоваться тем, что просто понаблюдаю за старшекурсниками с безопасной трибуны.
О, друг мой, не был бы я так категоричен на твоём месте, ведь твоё желание станет реальностью. В конце концов, идея, которая крутилась у меня в голове, вполне могла сработать. Конечно, никаких гарантий не было, и пока это оставалось лишь предположением, проверить которое я смогу только тогда, когда Кубок Огня выставят в Большом зале.
Но если всё получится, Гарри сможет участвовать в Турнире по собственной воле, а не потому, что за него это решение примет Барти Крауч.
В этот момент дверь спальни открылась, и внутрь вошли Невилл, Дин и Симус. Они о чём-то оживлённо переговаривались и явно пребывали в отличном настроении, однако, заметив нас, быстро поутихли. Видимо, решили, что мы уже спим.
Лично я не видел ни единой причины разубеждать их в этом заблуждении, и, перевернувшись на бок, незаметно кивнул Гарри, пожелал ему спокойной ночи и закрыл глаза.
Глава 17
На следующее утро я проснулся от того, что кто-то весьма настойчиво толкал меня в плечо. С трудом разлепив глаза, я увидел склонившегося надо мной нашего очкарика.
— Блин, Гарри, без обид, но твое лицо в такой пугающей близости от моего — это явно не то, что я хочу видеть по утрам, когда только просыпаюсь.
— Жаль, а я-то думал, мы с тобой уже достаточно близкие друзья, — ухмыльнулся этот довольный тролль, глядя на мою заспанную физиономию.
Не выдержав этого издевательства, я схватил подушку и запустил её прямо в его наглую физиономию, однако Гарри, разумеется, без всякого труда увернулся — чёртова реакция ловца. Только рассмеявшись в ответ на мою неудачную попытку возмездия, он развернулся и направился к своей половине комнаты, чтобы продолжить одеваться.