— Смешной ты…
— Я?
— Именно ты. Что ты сейчас чувствуешь?
— Что-то хорошее.
— Например?
— Радость. Облегчение.
— Некоторые мужчины испытывают отвращение.
— Мне их жалко.
— Мне тоже. Я-то себя после этого лучше чувствую. Не могу без этого. А она, что из себя представляет?
— Мэрион?
— Да.
— Загадочная женщина, вероятно, она получает не то, что ей нужно.
— А что ей нужно?
— Я и чувство собственного достоинства. И то, и другое. Но достался ей только я. Но не следует ее винить.
— А как она выглядит, когда она…
— Занимается любовью?
— Да.
— Ей нравится. Правда, твоей фантазией она не обладает. Она очень сексуальна, но на поверхности это не очень заметно.
— Но ты этим пользуешься?
— Иногда. Нервы, впрочем, не способствуют любви.
— Сомневаюсь, что при семейной жизни возможны полноценные сексуальные отношения.
— Приливы и отливы.
— Трудно. Я всегда боялась этих отношений. Здесь щекотно? Такой гладенький. Должно быть, целовать гладкое — это инстинкт. Когда мне было пятнадцать, я думала, что кожа на сосках такая же, как на губах, и я целовала их, а когда мама стучала в ванную, то я пугалась, потому что боялась, что она спросит о том, что с ними произошло. Родители предавались любви совсем не так. В семнадцать лет я испытала шок, застав их за этим делом.
— Ради всего святого, расскажи мне, что тогда произошло.
— Я болела гриппом. По дороге в ванную я увидела их на ступеньках. Я тогда только начинала что-то в этом смыслить, но и представить себе не могла, что женщина может сидеть на мужчине. Я рассказала об этом своей подружке, и та целый месяц со мной не разговаривала.
— Милая Крис, ты такая рассудительная.
— Ваши слова — слова по-настоящему интеллигентного человека.
— Спасибо. Мне здесь хорошо. Маленькие удовольствия, маленькие радости.
— Вам много и не нужно. Разве не так?
— Совершенно справедливо, а тебе?
— Думаю, я бы хотела выйти замуж, как, впрочем, и большинство женщин.
— А потом?
— Дети. Но мне вовсе не хочется сидеть в доме за высоким забором в то время, как любимый муж будет бороться за выживание в местном отделении банка. Мне нужно испытывать от жизни определенное удовольствие. Почему ты смеешься?
Поворачивается к нему, смотрит в глаза.
— Скажи мне, ты догадывался, что я буду с тобой спать?
— Никогда об этом не думал.
— Но ты хотел?
— Сразу, как только тебя увидел.
— А я знала, что так будет. И что же ты чувствуешь сейчас, когда все произошло?
— Не знаю даже, что сказать. Мне кажется, что мы знакомы целую вечность.
— Возьми меня за руку.
— Ты сможешь кормить грудью детей. А что у тебя под мышками?
— Ни для кого на свете не собираюсь сбривать там волосы.
— Пахнет Россией.
— Смеешься надо мной?
— Вкусно, а твой пупочек?
— Англией?
— Нет, но весьма заманчиво. Если мне придется зарабатывать на жизнь трудом, я буду предсказывать будущее по пупкам.
— Забавно, что до сегодняшнего дня я была согласна возвращаться в эту ужасную комнату. Включала радио и слушала дурацкую болтовню. Готовила безвкусную еду. Ведь совсем другое дело, когда готовишь кому-то. Как это все, однако, неожиданно и интересно. Этого ждешь. И это происходит. Теперь я знаю, как ты выглядишь голый. И я уже не смогу смотреть на тебя из прачечной, потому что я буду мысленно тебя раздевать. Если подумать о половых органах мужчин, то надо признать, что одеваются они довольно странно. Мужчинам следует носить килты или гульфики.