— Себастьян, я испытал уже все на свете. Мой отец был управляющим банком. Моя сестра член общества «Чистилище», мой брат возглавляет компанию, а я живу в «Иви Хаус» на Брайд-стрит в общежитии для бедных и доживающих свои дни.
— Настанут лучшие времена.
— Но позволь сказать тебе кое-что. Вот, посмотри на меня, самого образованного человека в Кпонгаузе. Девять лет я занимался торговлей текстилем и вынужден был выслушивать маразматический бред этих несносных кретинов и при этом ни разу не получил повышения. В конце концов я сказал своему начальнику, чтобы он засунул свой член в собственную задницу. Господи, этого-то уж мне не стоило делать. И вот полюбуйся. Каждое утро я смываю дерьмо за этими престарелыми придурками, которые гадят по ночам прямо на пол. Сегодня ночью я застал одного из этих старых пачкунов в тот момент, когда тот мочился в фонтанчик с питьевой водой. Но за вполне приличную кормежку я плачу всего один шиллинг и еще несколько монет за свою комнатушку. Я работаю швейцаром. И это неплохо оплачивается. И, кроме того, я еще зарабатываю тем, что за восемь пенсов с носа пускаю этих калек посидеть в салоне.
— И чего бы ты хотел добиться в жизни, Перси?
— Знаешь, чего я хочу? Я тебе скажу. И не слушай этих чертовых кретинов, которые сидят вокруг и часами мелют невообразимую чепуху. Мне нужно только одно. Женщина с необъятной грудью и огромным задом. Самой большой грудью и самым большим задом во всей Шлюхляндии. И чтобы залазить на нее, о груди, груди. Что может быть лучше? Чтобы я мог приходить домой, заглатывать кусок жареного бифштекса и залазить на нее. И чтобы были дети. Чтобы был смысл работать. Стимул какой-то, что ли. А я сижу в этой распивочной и попусту трачу время. Мне уже скоро сорок и, может быть, я мог бы стать большим боссом с машинами и любовницами, а у меня нет ни шиша. Ну да ладно, все уже в прошлом и бесполезно об этом говорить. Но если бы у меня была женщина с фантастически огромной грудью, то ты бы больше никогда не увидел меня в распивочной. Я был бы доволен как слон. Однажды я уже был женат, но я не совершу эту ошибку еще раз. Я напивался тогда каждый день из-за страха, что пойдут дети.
— Сначала беременность, Перси. А потом уже выпивка, чтобы преодолеть чувство неуверенности, таящееся в беременности.
— Я знаю, знаю. Я был ужасным ослом. А она и слышать не хотела о детях. Говорила, что слишком молода, чтобы ишачить на детей. Теперь-то я понимаю, она не хотела бросать свою работу. А я не имел на нее никакого влияния. Теперь мне уже безразлично, меня устраивает любая престарелая шлюха, и я пью пиво, чтобы забыть о необходимости платить за жилье и жратву.
— А где ты раздобыл это мясо?
— Себастьян, даже и не заикайся об этом. Я расскажу тебе по секрету. У меня была подружка, которая работала в мясной лавке. Каждый вечер она крала для меня фунтов восемь превосходного мяса для бифштексов. Три-четыре фунта мне хватало, чтобы наесться до отвала, пива я напивался до умопомрачения, а с ним доедал и остаток мяса. Видел бы ты меня в те дни. Иногда я отдавал несколько фунтов мясца Тони Маларки для его детей. Некоторое время я жил у него, но он кудахтал непрерывно, как старая квочка, и закатывал жуткие скандалы, когда я задерживался по вечерам. Не мог примириться с тем, что хоть кто-то получает от жизни удовольствие. И я переехал. Но подружку мою поймали с поличным.
— А где же ты раздобыл мясо сегодня?
— Подожди, подожди, я тебе расскажу. Они застукали ее, когда она тянула это чертово мясо, и ее тут же уволили. Она хотела, чтобы я бесплатно обслуживал ее по вечерам, но я сообщил ей, что не являюсь племенным бычком и не могу тратить свои силы зря. Только представь себе, она хотела, чтобы я выступал в роли быка-производителя бесплатно, без всякой надежды получить кусок мяса. Некоторые люди совершенно забывают о приличиях. Ты, Себастьян, единственный известный мне порядочный человек. Когда у тебя есть деньги, ты угощаешь, а потом не устраиваешь из-за этого шум. Мне нужно было стать священником, чтобы мне напитки доставляли домой раз в неделю и чтобы у моей домоправительницы груди были, как пирамиды. Тогда ты услышал бы от меня такие проповеди… Я бы научил приличию некоторых из этих людишек. Но когда я перестал получать мясо от этой старой шлюхи, я нашел себе другую подружку в мясном магазине. Целую неделю я покупал у нее кости, и вскоре она уже стала контрабандой выносить мне мясо.
— Ты страшный человек.
— Кроме того, у меня есть одна перезрелая девица в «Иви Хауз», которая мне симпатизирует. Она утверждает, что лучше мошонка в руке, чем все остальное в небе.