— Из тебя получится замечательный муж, Перси.
— Не заливай.
— Нет, в самом деле.
— Да посмотри только на меня. Я лысею. И живу рядом с кучей мальчишек-разносчиков газет и они здороваются со мной на Графтон-стрит. И это со мной, выпускником Клонгоуз вуд-Колледжа.
— А теперь взгляни на меня, Перси.
— Взглянуть на тебя? Да с пособием для бывших военнослужащих ты богаче самого президента.
— Жизнь ужасно дорогая, Перси. И, кроме того, я должен сохранять чувство собственного достоинства.
— Достоинство старой шлюхи. Ты хочешь пойти на вечеринку?
— Не сегодня.
— Ты что спятил, Себастьян? Это же у Тони, в Катакомбах. И Тони хочет с тобой повидаться. Мне говорили, что О’Кифи уехал в Париж и стал там голубым.
— Это правда. Он живет в маленьком городке и набрасывается на любой движущийся предмет.
— Ну ладно, приходи вечером.
— Не могу.
— Тогда выпей.
— Перси, с тех пор как мы виделись с тобой в последний раз, мне многое довелось пережить. Мистер Скалли, хозяин моей прошлой квартиры, охотится за мной, чтобы заставить меня с ним рассчитаться. И, кроме того, я задолжал еще в нескольких магазинах.
— Ты должен начать держать пари, Себастьян. Вот в чем дело. Ну ладно, пойдем…
Я бы хотел оказаться сейчас рядом с женщиной. Я был знаком с девушкой, которая носила оранжевый свитер. Я обнимал ее за стройную талию и гладил по обнаженному животу. Она была пастушкой. Я — джентльменом. Мы застывали в любовном объятии.
Они шли по улице, протискиваясь сквозь толпу мальчишек и перебираясь через сточные канавы, вымощенные гранитными плитками, разговаривая о прибыльности овцеводства.
— Ты никогда не забирался на одну из них?
— Мне кажется, Перси, ты уже слишком…
16
Себастьян веселился от всей души. Сегодня они пойдут на вечеринку. Они сидели в «Шотландском Доме» между двумя бочками. Снаружи доносился шум моторных лодок, развозивших пиво «Гиннес». Клоклан корчился от смеха.
Мне думается, это будет славный вечерок. Приглашена целая толпа разношерстного люду. Больные, хромые, шлюховатые и вороватые. Неумытые и обездоленные. Те, кто причащаются каждый день, и активисты Легиона Девы Марии. Неудачники и те, кто вот — вот неудачниками станут. Дублин — это просто рассадник мелких чиновников. В девять в конторе. В шесть дома. Изможденные, рахитичные существа, к которым не рискуют прикасаться их жены во избежание причиняющих боль телодвижений. Вечеринка, на которой соберется тоскливая чиновничья мелюзга. Мистер Дэнджерфилд, он же Дэнджер, Буллион, Балф, Бум и Бист, расскажет, как вам выбраться из этой трясины. Это довольно трудно, но все же возможно. С помощью педерастии в малых дозах. Боль вместе с наслаждением.
И я думаю, в середине зала должен быть стол для демонстрации зверей. Получайте дешевые тетрадки для записей, пожалуйста. Я расскажу вам все, что нужно. Может быть, сейчас я и не произвожу особого впечатления, но лет через пять… И не забудьте, что я учусь в Тринити. Возможности мои безграничны. Под конец вечера я исполню испанский танец и буду ловить ртом маслины. И буду запевалой в хоре северодублинских шлюх, которые подадут чай с пирожными тем, кто сексуально угнетен.
— Клоклан, я страдаю от меланхолии.
— Глотни пива и забудь о меланхолии. Вечеринка будет чудесная.
— Мне нужно домой, Перси.
— Да нет же, ты ни в коем случае не должен ее пропустить.
Они идут по Графтон-стрит, в руках — серые коробки с пивом. Дэнджерфилд поет:
— Меня выгонят из дому.
— О, Господи, да в каком доме ты живешь? Дай своей супружнице пинок под зад. Вышвырнуть вон? Чепуха. Ведь здесь же Ирландия.
Они открыли железную калитку и спустились вниз по черным крутым ступенькам. Хозяин дома, Тони Маларки, расплывается в улыбке, источая запах разогретого на солнце коровьего дерьма и пересчитывая ящики с пивом. За буфетной находится огромная кухня. Напитки выставлены на стол. Клоклан уносит свой пакет в самый угол и прикрывает бутылки какими-то тряпками. Маларки не спускает с него глаз.
— Куда ты тащишь бутылки, Клоклан, старый потаскун?
— Не собираюсь промывать своим пивом твои древние внутренности.
Воздух заполняется шумом откупориваемых бутылок. Запах сырых стен. В этом здании угадываются длинные коридоры, потайные комнаты, подземные ходы, ямы для торфа и винные погреба с грязными матрасами на полах. Кухню освещает лампа без абажура. Грязный, в пятнах, красный кафельный пол. Стены побелены, у потолка — покрытые грибком контрфорсы. В двери проталкиваются все новые люди с сумками, наполненными бутылками с пивом.