— Смешно.
— Смеется тот, кто смеется последним.
— Ты такой милый. И мы будем жить в одном номере и всем этим заниматься, да?
— Да.
— И если мы умрем, мне все равно.
— Не говори так. Не подбрасывай Господу ненужные идеи. Мы не должны поощрять такое отношение к жизни. Заверни эти бутылки в какую-нибудь бумагу.
— Поцелуй меня еще разок.
— И не забудь — Персиваль Баттермир. Это очень важно. И я скажу тебе, когда выслать деньги. И никому ни слова!
— Я никому ничего не скажу. Да мне и некому говорить.
— Я должен идти.
— Еще разок, и я с язычком.
В доме раздались крики, но голоса Мэри слышно не было. Я быстро вышел на улицу. Прошел мимо рынка, где торгуют скотом. Торговцы покрикивали на волов. Они загоняли мычащее мясо в ворота; затем они прикончат животных выстрелами в голову или погрузят на корабль. Ночь прошла. Теперь надо ждать следующую.
Свежее утро нового дня. На улице ни души. Он зашел в распивочную, где, обхватив руками кружки с сидром, сидели за столами старики, то и дело сплевывая в опилки, которыми был покрыт пол. Когда Дэнджерфилд вошел, разговор прекратился, и все уставились на вошедшего.
17
Глаза мои словно склеены. Ноги в водянках. Что я делал?
По крайней мере, я не в тюрьме. Нужно немного полежать, чтобы сообразить, на какой широте и долготе я нахожусь. Нет, это в последний раз. По — видимому, я имел дело с крупным рогатым скотом. И напился. И побывал на нескольких вечеринках. И выпил несколько литров сидра. Голова просто раскалывается на части. Не люблю находиться в таком состоянии, когда не можешь даже вспомнить, какой сейчас месяц. Кто это рылся в шкафу и не задвинул ящики? Я лежу на простыне, укрытый одеялом. А где Мэрион? На ее кровати — только матрац. Задраить отсеки. Завинтить люки. Мы погружаемся, слышали, вы, ненормальные? Задняя дверь.
Голый Себастьян прополз через салон на кухню, провернул в двери ключ и, пробравшись опять в салон, спрятался под столом. В зеркале на противоположной стене он разглядел фуражку проходившего мимо почтальона. Мне необходимо с ним переговорить. Надо взять одеяло с постели мисс Фрост.
Почтальон обходит дом. Себастьян открывает дверь.
— Эй, кто здесь?
— Я заходил во двор. Думал, что вы не услышали звонка. У меня заказное письмо для вас, сэр. Вечером здесь никого не было.
— Я уезжал. А сейчас принимал ванну.
— Распишитесь здесь, сэр. Извините за беспокойство, сэр. Сегодня будет денек потеплее.
— Искренне в это верю. Спасибо вам большое. Если когда-нибудь вы не застанете меня дома, просто засуньте корреспонденцию под дверь.
— А вот и еще одно письмо.
— Вот как?
— Благодарю вас, сэр.
— Доброго вам дня.
Какой заботливый почтальон. Надо будет написать в Министерство Связи, чтобы его повысили. А сейчас раздобыть нож и вскрыть письма.
Дорогой мистер Дэнджерфилд!
Я безуспешно пытался связаться с Вами по Вашему нынешнему адресу. Посылаю Вам это заказное письмо в надежде, что Вы его в конце концов получите. У меня много дел и трудно выкроить время, для того, чтобы продолжить попытки Вас разыскать.
Как Вам известно, Ваша задолженность по аренде составляет 55 фунтов и Вы нарушили контракт об аренде, который истекает в ноябре следующего года, то есть через четырнадцать месяцев, одну неделю и четыре дня. Я охотно прощу Вам одну неделю и четыре дня, если Вы проявите благоразумие и перешлете мне вышеназванную сумму или хотя бы часть ее на этой неделе. Моя жена из-за всех неприятностей, которые Вы нам доставили, захворала. Когда мы осмотрели квартиру, то, должен заметить, нашли ее в таком состоянии, что мою супругу даже стошнило.
Хотел бы поставить Вас в известность, мистер Дэнджерфилд, что я не прикоснулся ни к одной Вашей вещи. Но хотел бы Вам сообщить, что из кухни пропали большая сковорода и кастрюля. Из четырех чашек осталась только одна, а из четырех тарелок — две, причем одна из них сильно треснута и нуждается в ремонте. Диван нужно чинить, а антикварный стул с четырьмя набалдашниками вообще исчез из гостиной. Ахминстерский ковер залит супом, есть на нем и другие пятна, происхождение которых моя жена из уважения к вашей жене просит не раскрывать. Мне пришлось заплатить значительную сумму слесарю-водопроводчику, починившему свинцовую трубу в туалете, которая была повреждена предметом, похожим на топор. Он обнаружил в трубе и другие дыры подозрительного происхождения.