— Да.
Дэнджерфилд щелкает пальцами. О’Кифи крутит на столе бокал.
— Не грусти, Кеннет.
— Никогда в жизни я не чувствовал себя столь скверно. Пошел отсчет моих последних суток на острове. Когда я зашел в катакомбы, они все поздравляли меня. Представляешь?
— Представляю.
— Тони так ничего и не понял.
— Может быть, он представлял ту жратву, которую ты будешь есть там, за океаном.
— Я тебе скажу про него только одно. Он — щедрый. И когда ты приходишь туда в гости, тебе отдают самый лучший кусок. Ты появляешься у них в подвале, они сами сидят без гроша, но все очень чисто и аккуратно, и когда они предлагают тебе поесть, даже если это просто картофельные котлеты, тяжелые, как свинец, то ты чувствуешь, что ешь настоящую еду. Хоть страна эта и неприветливая, мне не хочется отсюда уезжать, но если я не уеду — то сдохну.
— Жалко Перси. Он бы устроил тебя в «Иви Хаус».
— Все кончено. А ты теперь чем займешься?
— Кеннет, я отплываю в пятницу вечером.
— Не понимаю. Дела твои настолько запутаны, что ты вряд ли соображаешь, что творишь. А что ты будешь делать в Лондоне?
— Отдохну от взглядов. Ты когда-нибудь обращал внимание на глаза прохожих? Хоть когда-нибудь? Всегда пялятся на что-то. А в этом утонченном, культурном городе пялиться буду я. Мэрион с ребенком в Шотландии. Славная Мэрион девчонка и не плохо проводит там время. Разумеется, у меня будет возможность продолжить занятия, а по вечерам буду ходить на балет.
— За какие шиши?
— Все-таки, Кеннет, ты — плебей.
— Ладно, ладно. Просто вся эта история выглядит довольно подозрительно. Мы с Маларки говорили о тебе, и он сказал, что Мэрион тебя бросила, и ты собираешься уехать и что по Джеэри ходят слухи о твоих плотских утехах и всяких там выкрутасах. И о том, что ты сошелся с прачкой, которая живет в Ратминсе, а работает в прачечной в Блэкроке, и еще с одной девицей из Кабры. Тони говорит, что это сплетни, но разве они всегда не оказываются правдой?
— Если ты веришь Маларки, то мне нечего и пытаться возразить. Хочу только сказать тебе, что жизнь моя — открытая книга.
— Дэнджерфилд, ты меня не одурачишь. Но завтра я уже выхожу из игры, и мне абсолютно безразлично, как ты будешь гробить себя дальше, но позволь мне тебе кое-что сказать. Женщины, пьянство и припадочные танцы на улицах вместе с крайней запутанностью жизненных обстоятельств погубят тебя, и жизнь свою ты закончишь в «Гормене».
— А я тебя ни в чем не убеждаю, Кеннет.
Улыбающаяся официантка ставит на стол два бокала бренди.
— Ваш бренди, сэр.
Дэнджерфилд вздрагивает.
— Ах!
О’Кифи вздыхает.
— Сколько, сколько это стоит?
Официантка встревоженно.
— Семь шиллингов, сэр.
О’Кифи грустно:
— И вот вам еще шиллинг в подарок от бедняка, потому что я уезжаю из Ирландии и больше шиллинги мне не пригодятся.
Официантка улыбается, краснея.
— Большое вам спасибо, сэр. Мне жаль, что вы уезжаете из Ирландии.
О’Кифи пристально смотрит на нее:
— Что вы имеете в виду, когда говорите, что вам жаль? Вы ведь не знаете меня.
Официантка пылко.
— О да, сэр, я знаю вас. В прошлом году вы часто сюда приходили. Мы все помним вас. Только тогда у вас не было бороды. Я считаю, она вам идет.
О’Кифи онемев от изумления, откидывается в потрескивающем плетеном кресле. Улыбается.
— Я вам искренне признателен. Спасибо.
Официантка, покраснев от смущения, уходит.
— Черт побери, Дэнджерфилд! Я ведь твердый орешек, но я готов стать на колени и поцеловать иезуита в задницу, если это не означает, что мне можно остаться.
— Если ты уедешь, то я пополню свою коллекцию.
— О Господи, значит все-таки здесь существуют люди, которым я интересен.
— Иностранцы.
— Ну и что. В Штатах они на них плюют. Сегодня утром я встал очень рано и прошелся по Фицвильям-стрит. Было еще темно. Я слышал, как топают копыта и поет разносчик молока. Это было очень трогательно. Мне не хочется уезжать.
— В страну очень богатых. Чудовищно богатых. Деньги — там.
— Каждая минута, прожитая в Штатах, безвозвратно потеряна.
— Прекрати это. В Штатах имеются огромные возможности для таких пылких натур, как ты, Кеннет. Разумеется, бывают и периоды меланхолии, когда люди выпрыгивают из окон. Но бывают и моменты радости. Может быть, там ты решишь свою проблему.
— Если я не решил ее здесь, то мне ни за что не решить ее в Штатах.
— Как ты сможешь терпеть, когда тебе будут тыкать всем этим прямо в глаза? Без преувеличения можно сказать, что там то и дело встречаются весьма недурные экземпляры.