— А подождать нельзя?
В глазах Алькорты мелькнуло искреннее восхищение.
— Нет. — Лицо ее стало очень грустным. — Иначе будет еще хуже.
— Почему?
— Дело в проклятии, которое тяготеет над принцессами, оно так и называется — проклятие Вальсангов, по имени нашей династии, — начала было Алькорта, но Инфанта резко дернула ее за рукав.
— Мы пришли, — сказала она, не дав Алькорте договорить. — Вот и Королевский холм.
— Но до дворца еще далеко, — возразил Тристан.
— Нет, — Алькорта вдруг заговорила официальным тоном. — Тут мы в безопасности. Спасибо, что проводили нас. Мне было очень приятно в вашей компании.
— И мне. — Тристан набрался смелости. — Спасибо, ваше высочество, что позволили мне сопроводить вас и, разумеется, что помогли нам с гьельдами…
— Вы действительно совсем не похожи на других рыцарей.
Алькорта взяла Инфанту под руку, и они очень быстро направились вверх по светлой широкой улице, что вела к дворцу.
— А расскажи-ка нам, Форинт, — заговорил на обратном пути Вирель, — давно ли ты стал промышлять воровством?
Друзья направлялись к Нижнему городу. Форинт вел их в гостиницу «Гусь и ящерица».
— Я не воровал, а восстанавливал справедливость, — гордо ответил Форинт. — Этот подлый гном отобрал вывеску у моего трактирщика. Якобы за долги. Но мастер давно с ним рассчитался. Вот я и решил стащить ее и вернуть законному владельцу. Нет сил терпеть засилье этих бесстыжих торговцев, которые обирают добрых горожан. Ссужают людям деньги, а потом неожиданно требуют их назад. А что вы делаете в Городе Двенадцати Мостов?
Тристан не ответил. Он думал об Алькорте, перебирая каждое слово их короткого разговора.
— Лично я, — сказал Вирель, — пришел покорять столицу. Скоро я стану известным менестрелем, вот увидишь, кузен. Дайте мне хорошую тему, и я сложу такую песнь, что все закачаются.
— А ты? — Форинт кивнул на Тристана.
— Тристан не любит говорить об этом, — ответил за друга Вирель, — но вообще-то он мечтает о рыцарской карьере.
Форинт поджал губы.
— Смело, — только и сказал он. — Рыцарь и менестрель. Друзья мои, а вы не пробовали смотреть на вещи более трезво?
Именно такой реакции Тристан и ожидал. В другой ситуации он, наверно, очень обиделся бы на Виреля за то, что тот раскрыл его секрет, но теперь почему-то ему это было совершенно не важно.
— А это возможно? — спросил он робко.
— Что? — не понял Форинт.
Тристан на секунду задумался.
— Допустим, я с детства мечтал стать рыцарем и теперь хочу рискнуть, — выпалил он. — Что скажешь?
Форинт щелкнул языком.
— Держать меч в руках ты, конечно, сумеешь, но это еще не сделает тебя хорошим воином. Впрочем, никто сейчас особо не проверяет, рыцарь ты или нет. Если у тебя есть латы, оружие и герб, то, будь ты хоть тролль, все сочтут тебя рыцарем. Но, скорее всего, ты очень быстро погибнешь. И потом, выдавая себя за рыцаря, ты нарушаешь Закон о Вечности Сословий.
— Что? — снова не понял Тристан.
Форинт опять щелкнул языком.
— Население Амбинии разделено на сословия, — сказал он. — Есть рыцари, ученые, торговцы, крестьяне, ремесленники. У каждого свой бог и все такое. Менять сословие запрещено. Если ты родился рыцарем, не помышляй о торговле, если ты купец, то не мечтай работать на мельнице, ну а если из крестьянской семьи, то забудь об университете и тайнах древней магии. Этот закон существует с незапамятных времен, и нарушителей карают смертью. Только королю и князьям позволено время от времени делать исключения и переводить людей из одного сословия в другое.
Тристан почесал затылок. Риск был невероятно велик, а шансы на успех невероятно малы.
— Я могу достать тебе доспехи, — прервал его мысли Форинт, — ржавые, уродливые, но все же годные для дела. Могу подобрать меч и даже нарисовать на щите герб, но имей в виду, если тебя вычислят, то только чудо спасет тебя от смерти.
Вирель вдруг застыл на месте. Тристан поднял голову. Посреди узкой улочки, взмыленный и уставший, стоял гнедой конь с мохнатыми копытами. Выглядел он совершенно потерянным. Конь испуганно озирался по сторонам, а люди, проходившие мимо, шарахались в стороны.
— И-гуа! — вскричал Вирель и кинулся к своему бывшему лошаку с распростертыми объятиями. Конь поднялся на дыбы и приветствовал его радостным ржанием.
— Слава древним песнопевцам! — Вирель обнял коня за шею.
— Как тебе удалось вырваться? — спросил Тристан.
— Я ударил гьельда копытами, а потом дал деру, — отозвался И-гуа. — Но теперь за мной гонятся латники.