На площади у Сапфирового дворца собралось столько рыцарей, что можно было подумать, будто началась война. Тристан не успел даже осмотреться, как к нему подскочил запыхавшийся герольд.
— Приветствую, ваше мужество, — сказал он, тяжело дыша. — Не будете ли вы любезны сообщить мне ваше имя, чтобы я мог возвестить о вашем прибытии.
— Тристан Рыжий, Рыцарь Бедных, — отчеканил Вирель.
— А, — кивнул герольд. — Знаете, мы не слышали о вас прежде, ваше мужество, но сейчас вы занимаете четвертую строчку в рейтинге популярности рыцарей. У вас даже появились поклонницы. Они называют себя «рыжинками».
— Ух ты! — выпалил Вирель, но тут же взял себя в руки и заговорил серьезным тоном: — В этом нет ничего удивительного, хотя мой господин, разумеется, польщен таким вниманием к своей персоне.
Тристан спрятал лицо под забралом, чтобы густая краска, залившая щеки, не выдала его.
— По степени известности, — герольд тараторил, словно сорока, — вы уступаете лишь его светлости Гнусомунду Великолепному, царевичу Глуншулу и, разумеется, нолусу Тафгаю Дюжему, нашему Великому Вояке.
Тристан вздохнул, и вздох его раскатился по массивным латам гулким эхом. Как раз в этот момент заиграли трубы.
— Кин Тристан Рыжий, Рыцарь Бедных! — возвестил герольд.
Толпа рыцарей притихла. Все доблестные воины одновременно повернулись, чтобы посмотреть на Тристана. Один из них, статный, с густыми светлыми волосами, даже отвесил ему легкий поклон.
— Вот он какой, знаменитый Рыцарь Бедных! — К Тристану подъехал могучий рыцарь в ярко-оранжевых доспехах и без шлема. Бритая голова с русым чубом крепилась к невероятной ширины плечам.
— Именно, — негромко ответил Тристан.
— Наслышан. — Рыцарь сдвинул брови. — Что ж, начнется турнир, посмотрим, каков ты в деле. И сможешь ли ты превзойти силой и доблестью меня, нолуса Тафгая Дюжего, сына князя Дебоша Твердорукого.
— Я тоже слышал о вас, — ответил Тристан.
— Еще бы, — засмеялся Тафгай. — Вся Амбиния знает, что я Великий Вояка.
С этими словами Тафгай гордо вскинул голову и потряс щитом, на котором был начертан его девиз: «Эх, круши!» За спиной у нолуса висел боевой молот.
Тристан поклонился и двинулся дальше.
— Ну, видишь, — сказал Вирель тихо. — Ничего страшного тут нет.
— Это пока, — покачал головой Тристан. — Но не хотел бы я биться с ним один на один. Жуткий тип, да и прическа у него странная.
— Это традиционная прическа жителей Степной провинции, — сказал Вирель. — Когда они объявляют войну кочевникам, то стригутся наголо, оставляя только чуб. А поскольку они все время воюют с кочевниками…
— Рыцарь Бедных, конечно, должен носить ржавые доспехи, да только такие латы не защитят его даже от крестьянской дубины, — услышал Тристан насмешливый голос из-за спины. — Очевидно, городские нищие переплавили сотню кастрюлек, чтобы сковать такое. Или ты получил этот хлам в наследство от какого-нибудь бродяги?
Это был Гнусомунд. Он сидел верхом на роскошном белом коне, сверкая на солнце дорогими доспехами. За ним столпилась многочисленная свита, которая поддержала нолуса дружным хохотом.
Насмешка задела Тристана за живое.
— Когда начнется Турнир, — сказал он, едва сдерживая ярость, — мы посмотрим, что лучше: ржавая кираса или жалкий трус, который прячется за мамочкиной юбкой.
Несколько рыцарей, что стояли поблизости, громко засмеялись. Лицо Гнусомунда стало белым, а маленькие глазки налились кровью. Тристан понял, что нажил себе смертельного врага.
Некоторые рыцари приветствовали Тристана поклонами, и тот отвечал им тем же.
— Держишься ты неплохо пока, — шепнул ему Вирель.
— Поклон, по-моему, у меня не очень.
— Да не волнуйся ты, они и сами плохо знают, как правильно кланяться. О поклонах будешь думать, когда придет время бала.
— Какого еще бала?
— Торжественного, разумеется, в честь участников Турнира, — сказал Вирель. — Его устраивают всякий раз, когда начинаются состязания за руку принцессы.
— А это обязательно?
— Еще как, — неожиданно сказал И-гуа. — Как же это возможно: явился на Турнир — и не знает древнейшей традиции, с ним связанной!
— Тихо, — цыкнул на коня Вирель. — Еще не хватало, чтобы кто-то услышал твое ржание. А вообще-то И-гуа прав. Даже лошади знают, что на балу принцесса знакомится с рыцарями, которые будут биться за ее руку.