Вирель еще раз улыбнулся Тристану и скрылся в сумерках. Лошак лениво поплелся за хозяином. Оруженосец занялся хозяйскими доспехами. Ему предстояло очистить их от грязи и налипших колючек. На дворе что-то квакнуло. Жаба? Нет, это сапоги квакали по грязи. Он напряг слух и услышал чей-то сиплый голос:
— Ну, чего?
— Предлагал дело, — ответил второй громким шепотом.
— Хватит болтовни, Ррим-гаш! Выкладывай, шва!
Говор у собеседников был странный, точно у двух воронов, которые перекаркиваются между собой.
— Он хочет продать мальчишку! Боится, что тот растреплет, как рыцарь опозорился на все Предместье.
— Хватит мне, шва, зенки тереть, — грубо оборвал Сиплый. — К делу.
— Они отдадут его нам за десять данринов. Изловим, шва, свяжем, шва, и на Черные холмы.
— Вот как, шва? — Сиплый замолчал. — Такого можно продать данринов за шестьдесят. Идет. Зови наших.
Тристан похолодел. Это были сквары, и не нужно быть великим мудрецом, чтобы догадаться, о каком мальчишке они говорили. Выходит, Хабар не шутил насчет Черных холмов. Подлый мерзавец, он продал его! Что же теперь делать? Тристан посмотрел на меч кина Бутуза. У него не хватит сил для боя. Да и не сможет он сражаться, не зная ни единого боевого приема. Значит, выход только один — бежать, не теряя ни секунды. Но как быть с кином Бутузом? Тристан — крестьянин из его владений, если он убежит, то назад в Ригерд вернуться уже не сможет. Жизнь беглого крестьянин полна опасностей и, как правило, кончается скверно. Но все лучше, чем попасть на галеры Хушитского султана.
— Тащи его сюда, шва, — раздался со двора голос Ррим-гаша.
Дверь в конюшню распахнулась. Тристан затаил дыхание и спрятался за стойлом. Сквары закинули внутрь огромный и, судя по всему, очень тяжелый мешок. Мешок отчаянно дергался и вырывался, словно живой. Ррим-гаш с силой пнул его сапогом.
— У-у, гаденыш! — Он погрозил мешку необъятным кулаком. — Попробуй только еще раз укусить меня, шва!
Он занес ногу, чтобы еще раз пнуть мешок, но второй остановил его:
— Хватит, шва! Пошли.
Из мешка донесся тихий стон. Недолго думая Тристан кинулся к нему и развязал веревки. Оттуда показались соломенные волосы и усыпанное веснушками лицо.
— Вирель! — Тристана вдруг осенило. — Да они же приняли тебя за меня.
— Кого? Что? — прошептал Вирель.
— А ну вставай! — Тристан стал изо всех сил трясти Виреля. — Вставай, они сейчас вернутся.
— О, тролль меня забери! — Менестрель, кажется, пришел в чувство. — Что им от меня нужно?
— Им был нужен я, — ответил Тристан, помогая Вирелю выбраться из мешка. — Скорее бежим, иначе оба окажемся на Черных холмах.
Не тратя времени на объяснения, Тристан бросился вон из конюшни. Вирель выкарабкался из мешка и суетливо поспешил за ним. Бежал он медленно, короткие толстые ноги совершенно не слушались его. На дворе моросил колючий дождик. Холодные капли неприятно били по лицу.
— Скорее, в лес! — прошептал Тристан, который сам еще не понимал, куда нужно двигаться.
— Погоди, — окликнул его Вирель, — я не оставлю этим мерзавцам своего лошака.
— Дался тебе этот лошак, — разозлился Тристан.
— Этот лошак, — резко ответил Вирель, — мой единственный друг.
Он скрылся в темноте. Тристан всплеснул руками. Вирель со своей медвежьей походкой и так был обузой. А теперь еще и этот лошак. Дверь «Сытого брюха» со скрипом отворилась. В тусклом свете нескольких сальных свечей оруженосец увидел три фигуры. Два сквара, а с ними Хабар.
Из темноты послышалось ржание — это Вирель тащил за поводья своего лошака, который отчаянно упирался копытами в землю, не желая слушаться хозяина.
— Пойман, говорите? А это кто? — услышал Тристан сердитый голос Хабара.
От скваров Виреля отделяло всего несколько шагов.
— Говорил же тебе, вяжи, шва, крепче!
— Сам виноват, шва. Ты схватил дырявый мешок.
Тристан кинулся к Вирелю.
— Хватай! — крикнул знакомый Тристану сиплый голос.
К нему уже тянулась огромная бугристая рука. Каким-то чудом он увернулся и отскочил в сторону.
— Сюда, — послышался голос Виреля откуда-то слева, — скорее!
Тристан не заставил себя ждать. Он плохо понимал, где искать Виреля, но, к счастью, почти сразу наткнулся на него. Тот изо всех сил тянул за уздечку пегого лошака. Животное урчало, хрипело, но упрямо не хотело двигаться с места.
Увы, было уже поздно. Сквары обступили беглецов со всех сторон.
— Ну, вот и все, недомерки, — сказал Сиплый и выхватил из-за пояса кинжал.