Кончик кинжала, маленький и очень острый, был устремлен прямо на Тристана.
— Слышь, шва, их тут двое. Что со вторым делать?
Маленькие глазки Хабара забегали, он казался растерянным.
— Негодяй! — вскричал Тристан. — Ты продал меня наемникам!
— Ты тупой. — Хабар рассмеялся желчным смехом. — Речь шла про него, — он мотнул головой в сторону Виреля. — Это он притащился ко мне и пообещал сложить песнь о колючках… — Хабар осекся. — О несчастье, которое произошло с кином Бутузом. Если об этом узнают чистоплюи из Братства рыцарей, то мой господин лишится титула и вотчины. Но тебя, — он сделал паузу, — я продавать не хотел.
— Так что делать со вторым?
Хабар внимательно посмотрел на Тристана и потер свои длиннопалые ручки.
— Еще десять данринов, и он ваш, — сказал он наконец. — Кину Бутузу давно пора избавиться от рыжего неумехи.
Тристан заревел от ярости и хотел кинуться на Хабара, но шесть или восемь крепких рук усадили его обратно в грязь.
— Итак, — подытожил Хабар, — десять данринов за толстого, десять за рыжего и два данрина за лошака.
— Ты не можешь продать меня! — вскричал Вирель. — Я свободный человек. И лошак принадлежит мне.
Хабар побледнел.
— Это правда?! — зарычал Сиплый. — Надуть нас решил, шва?!
— Я…
— Ладно! — Сиплый стиснул зубы. — Хватай их, ребята. Мы возьмем их бесплатно, в качестве компенсации. А с тобой, — он ткнул Хабара кулаком в ребра, — после разберемся.
Двое скваров подскочили к Хабару и схватили его за руки. Тот отчаянно ругался, но один из них пригрозил ему огромным кулаком, и Хабар умолк. На несколько мгновений сквары забыли о двух пленниках, которые уже смирились с мыслью, что попадут на Черные холмы. Кто-то ткнул Тристана в спину. Он обернулся и увидел пегого лошака. Тот смотрел на него глубокими, умными глазами, словно пытаясь что-то сказать.
— Лезь на него, — шепнул Тристан Вирелю. — Скорее, в седло — и галопом!
— Каким галопом? — безмятежно ответил Вирель. — Мой лошак и шагом-то идет небыстро.
Тристан не ответил. Он стремительно вскочил лошаку на спину и ударил его пятками по бокам. Лошак двинулся вперед.
Вирель мешкал.
— Хватайте их, шва! — крикнул Сиплый.
Тристан нагнулся, подцепил Виреля за ворот и потянул вверх. Тот словно очнулся, оперся руками на круп лошака и неуклюже вскарабкался на него, оказавшись у оруженосца за спиной.
— Держись крепче, — сказал Тристан. Он хотел еще раз ударить лошака пятками, но тот сам сорвался с места и, опрокинув нескольких скваров, понесся вперед. Он даже не мчался, а буквально летел, словно стрела.
— Рысь! — пробормотал Вирель. — Быть не может.
Лошак перемахнул через ограду и рванулся к лесу. Сквары кинулись в погоню.
— Урл тебя подери, треклятая кляча! — услышал Тристан ругань Сиплого.
Вожак скваров добежал до ограды и, понимая, что добыча уходит, яростно метнул в беглецов свой кинжал. Тот со свистом рассек воздух и чиркнул Тристана по волосам, лишь чудом не задев голову.
Лошак, не сбавляя скорости, влетел в лесную чащу. Он несся вперед как таран. Вокруг трещали деревья, ветки больно хлестали Тристана по лицу и плечам, оставляя на коже царапины и ссадины.
Сквары и постоялый двор остались далеко позади, но лошак все не останавливался. Он пробежал добрую версту, прежде чем замедлил ход, затем вдруг перешел на шаг, остановился, лениво повел крупом и сбросил обоих седоков на землю.
— Спасибо, — пробормотал Тристан, глядя на лошака.
Тот моргнул, будто отвечая на благодарность, и принялся с аппетитом уплетать мокрую траву.
— Невероятно! — Вирель потер ушибленный бок. — Всю дорогу он еле волочил копыта, а тут — на тебе, настоящую гонку устроил. Как ты заставил его скакать во весь опор?
— Разве не для этого нужны лошаки?
— Только не этот! Я путешествовал с ним три месяца и за это время ни разу не ездил верхом.
— А зачем тогда седло?
— Чтобы люди не задавали глупых вопросов. Да и по правде говоря, лошак достался мне уже с седлом, а как снять его, я не знаю.
Верхушки исполинских деревьев зловеще покачивались на фоне темно-синих туч. Где-то не смолкая ухала сова. Дождь лил как из ведра, усиливаясь с каждой минутой, а зубы мальчиков стучали как бешеные.
— Идем-ка под дерево.
Вирель сидел, прижавшись спиной к стволу дуба. Тристан устроился рядом. Тут было почти сухо. Широкие листья и раскидистые ветви служили им отличной крышей, но и сквозь нее пробивались дождевые капли. Тристан накинул капюшон и завернулся в плащ. Только теперь он задумался над тем, что делать дальше. Путь домой для него теперь закрыт. В Ригерде его тут же схватят люди кина Бутуза, а потом, когда хозяин вернется, ему грозит наказание за побег. Вот только во всей остальной Амбинии у него не было ни одного знакомого, а значит, и идти ему теперь некуда.