— Свистнешь, если что.
Он сразу и свистнул. Пищалка голосом Латопа Лигуровича заорала «Рыжий!». Годится. Связь налажена. И не дожидаясь вопросов, я съехал по скользкой вселенной в свои «покои», прямо в Черный Эль.
Здесь я хотел помыться и кое-что показать Лите. Заодно захватить листиков фикусоида для Чапы. Может он уже отразмножался и заскучал?
В моей комнате находился молодой эльф в ливрее. Он раскладывал маленьких зеленых крокодильчиков на полке и меня совершенно не замечал. Почему-то расстояние между морфиками было важно выровнять по какому-то, одному ему ведомому феншую.
— Уважаемый, а можно в купальню теплую воду?
Молодой дернулся и все крокодильчики полетели с полки на пол. Я нагнулся и подобрал одного.
— Возьму этого.
Морфик, без предупреждения, стал большой прозрачной сферой вокруг меня. Одновременно что-то звякнуло в ливрее эльфа. Сигнал о том, что мина сработала и Рыжий упакован! Ну а что еще я мог подумать? Засада, измена, профи империи Варп.
«Таран судьбы», последнее время, вылетал у меня с правой совершенно рефлекторно. Сфера от удара лопнула и снова стала маленьким зеленым крокодильчиком. У эльфа в ливрее опять звякнуло. Ужас на его лице от этого звяка удвоился. Он боялся до колик не рыжего бабазяка, которого видел первый раз, а вот этот свой ливрейный звяк.
— Простите, высокородный, меня зовет госпожа. О воде я распоряжусь.
Задавленным голосом сообщил он и вылетел из комнаты. Ну да. Задерживаться, когда зовет Мама Мать, это реальный ужас. Но что это вот сейчас было? И кто из них теперь мочалка?
Второй крокодильчик, тоже не предупредив, превратился в Литу, только в крошечную, без шрама, тоньше и с зелеными глазами. Эльфийка-морфик встала на цыпочки, затрепетала ушками и раскинув руки начала декламировать рифмы.
Да. Этот вполне симпатичный морфик читал стихи. Что-то о любви поднимающейся к корням цветов и о разлуке отнимающей способность передвигаться. Мило, конечно, но как этим мыться? И как это остановить? Лупить в крошку «тараном судьбы» я не решился.
Я уже понял, что это была выставка Литиных изобретений. А то, что они в неактивном состоянии продолжали изображать зеленых крокодильчиков — интрига-сюрприз. Но делать нечего. Мне. Нужна. Мочалка.
Третий крокодил вытянулся в торшер на тонкой ножке, с большим многоугольным абажуром. В каждом секторе абажура был кусок леса с тропинкой или с берегом озера, а в одном — утоптанная дорога у первых ворот. Ха. Камеры слежения. Я так и не спросил сколько у девочки мозгов, а мозги у нее были.
Как жалко, что любой разумный морф может заставить эти камеры показывать все, что ему захочется в них показать. Остался еще один крокодильчик и я осторожно взял его в руки. Ничего не произошло. Ну наконец-то. У меня есть мочалочка. Аргумент, отполирую тебя умника в зеркало.
— Пап, Лита ругается, что ты не предупредил ее о своем появлении.
— Скажи ей, что Рыжий все же сумел найти мочалку.
Купальня набиралась водой. Фикусоид был на месте. Я кинул в воду своего крокодильчика и поверхность покрылась лепестками каких-то белых цветов. Ну и запахло не слабо. Мрак. От огорчения я сделал мочалку из собственных штанов и наконец залез в эту воду.
Но помыться мне не дали. В купальне возникла Лита Латоп Лигур Лиранс Черный Эль. Да. Телепорт.
— Рыжий!
Пискнула она.
— Полезешь в воду — убью.
— А где твой доспех?
— Мой доспех — это я.
— Как это?
— Сядь ко там. Говорить буду. А ты слушать.
Лепестки оказались к месту. Было видно, что эльфийку распирает от новостей и что говорить все подряд и долго ей хочется больше, чем слушать. Я воздел палец вверх.
— Все твои морфики имеют один кошмарный недостаток.
— Какой!?
— Они не нужны.
— Совершенно не смешная шутка!
— Ты умеешь любить?
— Рыжий… Ты пришел меня помучать?
— Я пришел рассказать тебе, как стать Ангелом Черного Эля.
— Так рассказывай что хотел и уматывай!
Страсти мордасти лорнет под сапогом. Если она любит хоть что-то без причин, просто так, она сможет прикоснуться к хаосу. А она, кажется, любит меня. Вон ушки бедные мечутся, честно пытаясь три эмоции одновременно отобразить. Доктор, вы сволочь, режьте быстрее.
— Модифицировала свой доспех?
— Да.
— Как?
— Не твое дело!
— Телепорт есть. А антиграв?
— Леталка? Есть.
— Невидимость?
— Есть.
— Неуязвимость?
— Так это все было сразу, как я твой доспех скопировала. Зачем спрашиваешь?
— Приложи руку к орлу на груди.
— Приложила. Дальше что?
— Дальше я скажу тебе, что любовь за что-то — есть корысть, а не любовь. Любовь — это когда без причин. А часто и вопреки всем причинам, законам, порядкам, привычкам и правилам.
— Знаю!
Уши вздыбились и глаза на мокром месте.
— Прижала руку сильнее! Любовь — это хаос. Чистый. Первый. Слепящий. Единый. Наш!
Доспех у Литы Латоповны был гораздо меньше, чем морф из небесной пещерки, но грохнуло все равно порядочно. Стену купальни вынесло и положило в комнате, окно и дверь там вышибло, фикусоид превратился в месиво, а мне в воду навалило мусора. Помылся. Прости, Аргумент.
Я выбрался из грязной воды и восстановил штаны из ненужной теперь мочалки. Абсолютно голая Лита лежала посреди разрухи в обмороке. У нее получилось. У нас получилось. А вот кроватка моя была почти цела. Я поднял Ангела Черного Эля на кровать и укутал в покрывало.
Шрам совершенно не портил ее прекрасное лицо. В коридоре уже был слышен недобрый топот. Я поцеловал Литу в лоб, в то место, где начинался шрам и прыгнул в кузницу Награла.
Мне нужен был Ангел Хамуха, и я совершенно не представлял себе, как его призвать. Нужен был какой-то квест-фильтр, как с мечом короля Артура. Точно.
Пока я размышлял сидя на табурете за верстаком, явился старый огромный хамух, весь в шрамах и с очень недоброй мордой. Я спросил его:
— Награл?
— Зять.
Хрипло ответил он. И тогда, ну как же, явился свой мужчина и теперь она не будет с чужим один на один, из палатки Награла выскочила женщина с кувшином. Я сделал в ее сторону жест отрицания и она скрылась.
— Пиво?
Удивился Награлов тесть.
— Штаны!
Потребовал я. Тесть внимательно осмотрел мои штаны. Покачал головой «да, фиговенькие», и рявкнул в сторону палатки.
— Штаны чистый!
Выскочила молодуха с обширными штанами Награла, но вслед за ней выскочила та, что постарше, отобрала у нее штаны мужа и вручила штаны поменьше (штаны Талоха). Я представил как возвращаюсь в степь в Талоховых штанах и как в его голове формируются логические цепи.
— Нет! Другой. Новый.
Тесть крякнул. Но рукой махнул «исполняйте». Молодуха убежала куда-то в стойбище. К портнихе, наверное. Все равно здесь бабы упорно смотрят мимо чужих мужиков, так что я снял штаны, оторвал малый кусочек, а из остального создал средней длинны кинжал с широким белоснежным лезвием-лепестком и зеленой, чуть светящейся рукоятью. А протоличность у этого оружия будет такая.
Ф1 — вонзиться в наковальню на половину длинны клинка намертво.
Ф2 — манить к себе любящих, способных видеть единство хаоса хамухов, где бы они не были.
Ф3 — дать выдернуть себя из наковальни, когда такой сожмет рукоять.
Ф4 — мгновенно развоплотить в избранном четыре камня рукояти, которые я добавлю в нее после создания этой протоличности.
О1 — не ломаться.
О2 — не позволять сломать наковальню.
Имя — Нож Хамуха.
Нож Хамуха выпрыгнул из рук и вошел в наковальню как в масло. Хорошо. Теперь из остатка морфика делаем четыре камушка. Телепорт, антиграв, неуязвимость и невидимость. Я утопил их по очереди в рукоять. Готово.
Хамуху будет легче всех. Камушки крохотные. Только вот он не будет игроком. Ну, может все же встретимся как-нибудь, потрещим с падежами. Всякое случается.
Тесть, до того внимательно наблюдавший за моими колдунствами, вдруг сказал:
— Хороший!