Схватился за рукоять Ножа Хамуха и дернул вверх. Наковальня оторвалась от пола, но оружие не вышло из нее. Удачное испытание. Прибежала молодуха и с ней старуха в шапочке обшитой бисером. Надо же, бисер.
Молодуха растворилась в палатке, а старуха принялась ржать. Это было очень похоже на приступ кашля, потому я не сразу понял, что она радуется отсутствию моих штанов. Она не смотрела «в сторону» и не пыталась «быть незаметной», похоже она собиралась меня за это дело схватить и подергать.
Очевидно у нее был статус «не женщины», что не удивительно. Я успел отскочить и сунуть ей под нос Аргумента. Портниха должна понять, что штаны мне нужны не простые. Короче. Хихикая, кашляя и тряся головой, старушка замерила меня веревочками, завязывая на них узелки. Тесть Награла увлеченно пытался выдернуть из наковальни Нож Хамуха, потому мне пришлось самому развернуть за плечи зависшую старушку и легонько наподдать ей, чтобы ушла наконец шить мои штаны.
— Сучка железный!
Тесть пнул наковальню. Он устал и сильно расстроился.
— Ангел.
Уточнил я. И поскольку хамуху это слово ничего не говорило, добавил:
— Великий хамух взять. Большой сердце. Вождь быть потом.
\- Старый.
Оправдал свою неудачу Тесть Награла. И тут же предложил:
— Шаман пиво мясо?
Неплохо бы, да вот может успею еще одно важное место посетить, пока мне штаны шьют.
— Шаман уйти. Прийти штаны брать.
Сказал я и прыгнул на болото под клановый флаг. Зеленой зубастой головы под флагом не было. Укатилась. Зато на кочке сидел в позе роденовского мыслителя голый лысый мужик с моим гербом на плече. Йода пахал над соседней трясиной.
Вокруг, по краям нашего «глаза болота», лежали такие же лысики в разной степени погруженности. В смысле, в разной степени погруженности в трясину. Кто вылез наполовину, кто на треть, у кого торчало из жижи только запрокинутое лицо.
Пленяли сверкающие кое-где, как камушки, лысины. Хозяин стоял на дне и только мокрая лысина торчала из жижи в свете корней цветов. Сколько их еще не показалось и лежит, сидит, стоит на глубине? И какая может существовать причина для них выбраться на свет?
Как развиваться расе, которая не нуждается ни в чем, для собственной жизнедеятельности? Какой голод поведет их вперед?
— Макарий, а Макарий, отзовись ко!
Боже, что я несу? Но роденовский мыслитель, все же сконцентрировался на мне и поменял позу. Да. Звуки. Концепция общения звуковыми волнами. Да и вообще, концепция общения в принципе. Заинтересовался? Или ты еще не обрел способности к саморазвитию?
Макарий открыл рот и повторил «Макарий, а Макарий, отзовись ко» и сделал это моим голосом. Хорошее начало. Некоторые из жижи начали подгребать поближе, а некоторые так и остались на местах. Ну что же, лекция первая. Я взлетел на три метра вверх и начал запускать сложные звуковые волны:
— Нет, весь я не умру. Душа в заветной лире мой прах переживёт и тлeнья убежит…
Короче, я им некоторое время читал Пушкина. И про кота на цепи тоже. И быстро иссяк. Но матерных частушек не будет. Для первого раза достаточно.
Некоторые морфы взлетели. Некоторые начали цитировать моим голосом Александра Сергеевича. Но основная масса продолжила возлежать в трясине тупо пялясь прямо перед собой.
— Пап, я смогу им помочь, когда системой стану. Система как раз для таких случаев и предназначена — предоставлять варианты развития и дарить плюшки за усердие.
— Ну и какие ты видишь варианты развития для морфа?
— Приобретение навыков. Всех возможных в этой вселенной.
— А когда морф приобретет все навыки всех разумных, что населяют все миры?
— Пусть находит новые, небывалые, и обогащает этим систему.
— А система предложит новое всем.
— Да, пап. Но мне кажется, что нельзя выпускать в мир расу без самоограничителя.
— Это просто. Нельзя увеличивать свой объем за счет других. Нельзя не любить.
— Вот с этой твоей любовью мне не справиться. Все же фактор внесистемный.
— Да набери статистику и выдели признаки. «Системные следы несистемных событий». И сможешь, как минимум, опознавать по этим признакам явление. А с накоплением опыта и имитировать.
— Имитировать не хочу. Мне кажется, что ты имитаторов не любишь.
— Правильно кажется. Имитация приемлема только как инструмент самообучения. И только там, где это может дать результат.
— Лита очнулась и пишет, что она тебя любит.
Успела старушка-хамушка собрать мне настоящие штаны? Но тут пищалка на животе заорала «Рыжий!», и я сквозь ахнувшую вселенную просочился к Латопу. Латопа не было. Но были следы Тушкана, по которым я и понесся с ускорением.
Степь раскручивалась навстречу, воздух свистел в ушах. На горизонте показалась полосочка леса. Вот они. Экспедиция кашеварила, носороги бродили по краю леса. Я упал в траву рядом с Латопом.
— Что? Где? Когда?
— Да вот, хамухи подкрепиться решили, носорогов прогулять по травке, перед рейдом на врежеские территории.
— Здесь земли Черного Эля?
— Нет. Наши земли ниже по языку начинаются. А здесь я еще не бывал. А позвал, чтобы ты посмотрел вот на это.
Кусты и подрост между двумя большими деревьями были иссечены взрывом. Да и кора на двух лиловых великанах была побита, как крупной дробью. Растяжку здесь Тушкан подорвал, что ли? Точно. У комля одного из деревьев лежала кольцом тонкая леска. Кто диверсант? Уж не подход ли к своей базе голубенькие ящерицы заминировали?
— Латоп Лигур. Враги близко. Твоя синяя собака умеет кусаться? — Нет, Рыжий. К несчастью, ей нравится только возить меня и гоняться за крупными насекомыми. Но делает она это прекрасно.
— Хорошая какая. Как хамухи напасут носорогов — выдвигайтесь. Иди впереди пеший. Смотри под ноги. Лучше след в след с Тушканом. Мины могут быть разные. В случае шума, стрельбы, непонятно чего — ложи собаку на землю и сам ложись за нее. Причем мгновенно.
— Какой интересный способ воевать…
— Против стрелков твой меч не поможет. Утыкают тебя ящерки иголками и помрешь, так до голубой дырки и не добравшись.
— Посмотрим.
— Да. А я полечу низко низко, как крокодильчик, вперед. И больше не свисти в мой свисток. Выдашь меня врагам.
Латоп кивнул «понял» и я тихим ходом тронулся в лес за Тушканом. Лес тут был почти такой, как вокруг той розовой скалки, возле которой осталась моя печеная рыба. Чувствовалось, что впереди горы. Крупные камни и скальные выходы в земле попадались довольно часто.
Безопаснее подняться к верхушкам деревьев, но тогда я могу многое не заметить. Вот, например, старый, но еще не ставший скелетом, трупик полосатой свинки. Почему ее не съели? Как она умерла? Ответ на этот вопрос я получил тут же. Меня подстрелили.
Точнее, мене в лоб из ствола приличной толщины, что торчал из неприметного холмика, влупило металлическим шариком. С этим механизмом пришлось повозиться. На пределе силы, а ее у меня сейчас 18 единиц, этот ствол я все же от остальной механики оторвал.
Техника. Значит могут быть и камеры, и дроны, и еще Бог знает что. У ящерок были иглометы. Ящерка управляла некротварью. Ящерки заявились сюда из технически развитого мира. Им служит, или с ними сотрудничает черный колдун.
Нужен язык (пленник) и мы узнаем, Варп, не Варп, и вообще, что за бардак в курятнике. И тут я увидел забор. Ровный, красивый, из волнистых металлических щитов, а по верху колючая проволока. Мы пришли.
Какая роскошь
Какая роскошь в этом мире — железный забор. Сколько же некротварей они для него добыли? Стоп, Рыжий. Это рассуждения хамуха. Голубые ящерицы могли доставить сюда материалы телепортом. Откуда?
Следы Тушкана оканчивались в двух метрах от забора. Значит Тушкан или испарился на месте, или прыгнул внутрь. Почему его не слышно? Я взлетел к верхней кромке и посмотрел через колючку за стену.
За железной стеной располагался серый ангар кубической формы с перилами на крыше. На краю этой крыши, возле самых перил, на высокой станине, скучала двуствольная машинка смерти. Стволы были опущены почти вертикально вниз, а противоположная им часть (с гашетками) смотрела в корни цветов.