Я поднялся чуть выше и перегнулся через колючую проволоку. Во дворе между стеной и ангаром лежал труп голубой ящерицы с оторванной головой. Тварь сжимала свой игломет обеими руками. Значит померла в бою. С кем?
Следы Тушкана Мечты здесь были. Он перепрыгнул двухметровый железный забор и попер вокруг ангара. Его функция — ходить вокруг базы и петь двумя голосами. Это — база. На круг он пошел. Но с другой стороны этого отвратительного здания не вышел. Делать нечего. Невидимость. Поехали.
Я облетел ангар по кругу и нашел еще три дохлых ящерицы на земле и одну на крыше. Следы Тушкана Мечты заканчивались у широких ворот ведущих внутрь ангара. Ворота были закрыты. Значит Тушкан туда вошел, когда они были открыты. А потом их кто-то закрыл.
Ну что же. Я налег на большую скобу и одна половинка ворот с отвратительным скрежетом поехала в сторону. Внутри была абсолютная тьма. Войти и превратить руку в фонарь? Но я не успел. Из ангарной тьмы жутким инфраголосом завыло.
— Тыи. Саам. Отикрыил. И тиепиерь сдуохххниешш!
Ого. Интонации Адольфо. Братиш его, наверное. Ну, и что дальше? Тьма молчала, я стоял и ждал, когда же сдуохну. И как-то не сдуохалося мне. Оно не любит свет? Или это только голос без реальной возможности навредить? Ну еще пол минутки постоим в проеме невидимкой. Тишина. Очень хорошо.
Я прыгнул к Латопу и хамухам за забор. Хотел предложить ему нарубить железа и нагрузить носорогов, пока я разберусь с ангаром. Для хамухов этот забор — целое состояние. Но меня ждал самый большой ужас этого мира — все мои друзья были мертвы.
Под железным забором с той стороны сидел Латоп Лигур Лиранс Черный Эль без головы. Голова валялась рядом в траве. Хамухи с оторванными головами лежали чуть подальше. Награл, Талох, все. Носороги с оторванными головами — тоже.
Эта гекатомба не помещалась в меня. Я, как бы тоже лежал меж них с оторванной головой некоторое время. Зачем? Кто? Отчаянье просто отключило мне мозги. Остался один хаос. Чистый безумный последний.
Я взвился выше деревьев. Где!? Никого. Забор, ангар, трупы своих и чужих. От ворот ангара к воротам в заборе и дальше — натоптанная грунтовка. Уходит в лес по пологой дуге. Пустая. Ангар!
Я свернулся в пушечное ядро и пробил крышу ангара, какие-то перегородки и выбил собой яму в земляном полу. Господи, как мне жить в одном мире с таким злом? Я телепортнулся на исходную под корни цветов и повторил. Я трамбовал собой это омерзительное строение пока от него не осталась бесформенная гора мусора.
Кто!? Никого. Даже Тушкана Мечты внутри нет. Я упал на развалины и вышел из невидимости. 21 единичка мозгов пробилась наконец и легко разжевала, кто виноват. Я, как беспечный идиот, потащил своих туда, где они беспомощны. Я, как резвящийся дебил, оставил их одних перед тем, с чем они не могли справиться. Я повел этих разумных за собой и убил их своей никчемностью. Как холодно.
На меня обрушился гравихук такой силы, что я впечатался в строительный мусор на два метра, опять пробив собой землю. Лежал как раздавленный муравей в лунке от трости. Только не раздавленный.
Мышь, как я теперь тебе в глаза посмотрю? Как я посмотрю в глаза Лите Латоп? А ее матери? Вот воют в своей палатке жены Награла и Талоха, и жены других убитых мною хамухов.
— «Рыжий пиво дать».
— Папа, очнись! Папа! Рыжий! Ты не должен сдаваться. Вот он! Он подходит!
Кто подходит? Я — не нужен. И больше того, даже опасен для тех, кто мне дорог. Я их убиваю. Я их убиваю.
— Ого! Жив еще. А ты крепкий, бабазяк.
Сказавший это стоял на краю пробитой его гравихуком лунки. Это был большой черный четырехрукий уркла. И, похоже, насекомый. Или это его латы создавали впечатление внешнего хитинового скелета? И латы эти не были морфиком.
— Твой доспех сдетонировал, наверное. Хорошая тема, расскажешь как такое скрафтить?
Что он несет? Подъял ладонь чтобы добить вторым гравихуком? Эта тварь оторвала головы моим друзьям и голубым ящерицам?
— Могу прибить и полетишь на возрождение потеряв треть своих очков. А могу не прибить, но ты мне расскажешь, как доспех детонирует отражая гравитон. Ну?
А вот такая ярость мне нравится. Ледяная. Расчетливая. Моя вина никуда никогда не денется. Но этот урод будет умирать медленно и в максимально полезном моему миру режиме.
— Не надо, опусти руку. Я все расскажу!
— Молодец. Белые бабазяки такие же слизни, как и красные.
Я слизень. Слизни всегда ищут справедливости, потому что любить не умеют. Значит:
— Зачем ты убил моих спутников? За что?
— Вот дурень. За что — не вопрос. Ты приперся сюда со своими мобами, когда я наказывал одних моих строптивых союзничков. Это мой данж. А ну быстренько повтори «Каракурт, это твой данж».
Каракурт, гадость какая. Наказывал союзничков, а я приперся со своими мобами?
— У них душа есть.
— Я не это хотел услышать. Быстро!
— Каракурт, это твой данж.
— Уже два раза молодец. А души у мобов нет. Души и у нас с тобой нет, религиозничек. Но мне эта сторона твоей головы мало интересна. Как. Скрафтить. Детонирующий. Доспех. Или скажи где ты его взял.
Я религиозничек. Религиозничек слизень обязан:
— Бог накажет тебя невозможностью возродиться!
Вот тут черный придурок заржал запрокидывая свою зубастую бошку. Задача-то простая — схватить его пока он не ушел в невидимость. Телепорт у него и так уже заблокирован, только он еще этого не знает. Ну я и схватил, вытянув и втянув ручки.
Мы лежали обнявшись в яме. Каракурт бился, мигал телепортом, но еще не понял что его ждет на самом деле. Перво я пробил когтями его хитиновый доспех и спину до позвоночника. И там разморфил концы когтей так, чтобы они вошли в спинной мозг нервными волокнами. Есть же у него спинной мозг? Есть. Вот он.
Вот это «возрождение» означало, что он вернется сюда после смерти. И значит мне нужно было не дать ему самоубиться, пока я не пойму, что он такое.
Черного колдуна разбил паралич, но не всего, а только правую половину. Почему, некогда разбираться. Отрезаем аккуратно все левые конечности и прижигаем, чтобы черная жижа из них не хлестала. Быстро и просто, черные колдуны здесь не умирают.
Мы взлетели и приземлились рядом с моими мертвыми. Козел непрерывно визжал. Вот как полосатая свинка в хваталке Газенвагена. Подождем. От болевого шока не умирают. Или умирают? Как прекратить этот визг?
Я шевельнул в его позвоночнике своими ниточками. Каракурт заткнулся, но начал конвульсивно колотить меня по плечу верхней правой. А потом засипел:
— Тебе конес… тебе конес, бабасяк…
— Кто тебе сказал, что я бабазяк?
Очень натурально удивился я, оторвал его нагрудник и в три укукуса сожрал. Для этого мне пришлось сморфить свой лик в хлеборезку из кошмарных снов. Но ею было неудобно разговаривать и потому стрескав хитиновый нагрудник, я снова стал бабазяком.
— Я вернус… И не один… Мы высгем сдес все… Больсой биснес… Тыи попал…
Да? Мой мир станет кладбищем козлов со всей вселенной? Высокая ответственность. Уродец возродится в гробу, как и я когда-то, наверное. Где? Где-нибудь недалеко, или в другом мире? Что за бизнес? Морфики? Тогда «выжигать здесь все», ради самолюбия одного четырехрукого неудачника, никто не станет.
Я содрал с него наплечник и так же с аппетитом сожрал.
— У тебя нет ни души, ни мозгов, моб. И мой бизнес тебе больше никто не доверит. Сегодня ты стал нищим изгоем среди приличных разумных.
Сказал я ему, содрал и сожрал второй хитиновый наплечник. У черного колдуна выпучило очи и пошла черная жижа ртом. Отходит?
— Босс… Простите… Я не снал, сто это васа дось… Простите, босс…
Бредит? Или я попал точно в точку? Он там напакостил с дочерью своего босса? Козел везде козел. Я шевельнул нитками в его позвоночнике и Каракурт опять завизжал полосатой свиньей. Я зашвырнул его через забор на территорию базы. Никакого удовлетворения. Не умею мстить. Как только враг стал беззащитен, ярость исчезла.
Голова Латопа смотрела на меня с большим любопытством. Ты уже не поднимешься в голубую дырку, чтобы увидеть цветы, чьи корни светили тебе всю жизнь. А я теперь всегда и везде хожу только один.