Медленная музыка сменилась быстрой, но я не пошла танцевать: мы сидели рядом, и я слушала, как Паша поддерживает общий разговор, не вслушиваясь в смысл слов. Потом, когда он танцевал с другими девчонками, я не без тайной зависти смотрела на них. Очень хотелось быть на их месте, чтобы его руки обнимали меня за талию, чтобы вот так же плыть в этом мягком войлоке его голоса, смотреть на него и… быть такой же красивой. Паша потанцевал с каждой из присутствующих девушек, но, ко всеобщему молчаливому удивлению, я была удостоена его приглашений значительно чаще других.
Вот чего я не могу вспомнить – как это мы оказались вдвоём с Пашей в темноте на общей кухне соседнего блока? Причем, это не сейчас не могу вспомнить, но и в то время, когда происходили все те события, наше перемещение туда представляло для меня загадку, точнее, было одной из загадок этой истории. Помню я только, как мы сидели с ним рядом на широком подоконнике и целовались, и вдруг с противным хрустом зажёгся свет дневных ламп на потолке. Прищурившись от резанувшего по глазам яркого света, я всё же успела заметить в дверном проёме силуэт Инны, моей самой близкой подруги. Никогда я не видела её в таком разъярённом состоянии: высокая точеная девичья фигура была точно наэлектризована напряжением, чёрные кудри подрагивали нервными змейками.
– Павел, объясни, пожалуйста, что это значит? – начала Инна резким тоном.
– В чем дело, Инна? – отозвался Павел недоуменно. Его рука соскользнула с моего бедра. – Кому и что я вообще должен объяснять?
Инна уперла руки в крутые бока и пошла в атаку:
– Отлично! Тогда объяснять буду я! Ты приезжаешь бог весть откуда на несколько дней, чтобы весело провести время. Покупаешь бутылочку винца, тортик… Нехитрый джентльменский набор! Вот только общежитие легкодоступных девиц, позволь заметить тебе, находится по другому адресу!
Паша поднялся с подоконника и заговорил возмущенно:
– Знаешь что, Инна, если ты… считаешь себя воспитанной девушкой, то научись стучаться, хотя бы… Это во-первых, а во-вторых…
– А во-вторых, – донёсся теперь голос нарисовавшегося в коридоре Даньки, готового выручать друга, – лучше бы ты, Инна, своей личной жизнью занялась, чем за другими следить!
– Да не волнуйся! В своей личной жизни я обойдусь как-нибудь без твоего участия, – незамедлительно отпарировала Инна Даниле, который очевидно мстил ей сейчас за невнимание к его персоне.
Судя по этому разговору, «диспозиция» моих друзей грозила немедленно перерасти в военные действия. Я мгновенно вышла из нирваны и приступила к мирным переговорам:
– Брек, брек! – замахала я перед ними руками, точно рефери на ринге. – Во-первых, со мной всё в порядке, во-вторых, я и сама вполне способна отвечать за свои действия… Думаю, что на сегодня хватит уже танцев и общения… Тем более, что завтра лекции, кстати первой парой…. Так что мы сейчас простимся и пойдём по домам.
Инна нервно передёрнула плечами и, круто повернувшись на каблуках, вышла из кухни, демонстративно захлопнув дверь. Мы с Павлом остались стоять друг против друга под этим резким «дневным» светом, точно на витрине. Я дотянулась губами до его щеки, он приобнял меня, и его губы коснулись моих.
– Ну что, до завтра? – услышала я его шёпот и кивнула в ответ, чувствуя себя нереально счастливой.
Последующая ночь выдалась странная. Уже после того, как все легли спать, Инна позвала меня «пошептаться» через спинку кровати: наши койки стояли рядом.
– Свет, ты извини меня за это вторжение, но я думаю, ты на моём месте поступила бы так же, – начала она. – Во-первых, мне показалось вначале, что ты сегодня выпила лишку…
– Да я вообще не больше пары рюмок осилила за вечер! – сердито возразила я.