– Настоящая рыжеволосая девочка. Я тебя очень ждал. – При этом он осторожно обнял меня и поцеловал, как будто мы с ним были знакомы уже несколько лет. – Прости за квартиру. Меня привезли сюда из отеля с температурой сорок, когда я заболел корью. Мне нужно было место, где за мной смогут ухаживать. Сегодня я отсюда переезжаю.
– Отличная квартира, особенно ковер… – Я не смогла скрыть улыбку.
– Да… ковер говорит об утонченном вкусе ее украинских владельцев и отображает всю насыщенность их жизни здесь. – Он смеялся. – Ты голодная?
– Да вроде бы нет. – Я немного смущалась.
– Я обещал тебе гулять, да? Я очень давно не был на улице и… я в принципе редко хожу пешком. – Он еле сдерживал смех. – Но мы сейчас пойдем гулять по этому прекрасному городу, если ты не против.
– Ты, правда, будешь гулять со мной пешком? А тебе врачи уже разрешают?
– Я все время на связи со своим московским профессором. Я вчера предупредил его, что ко мне в гости едет девочка со сниженным иммунитетом, которая очень любит гулять. Он сказал, что ты уже никак не пострадаешь из-за меня, а свежий воздух пойдет на пользу нам обоим. – Он обматывал шею огромным черным шарфом. – Поэтому, мой прекрасный рыжий друг, мы идем гулять. А мне пока найдут подходящее жилье.
Вдоль дороги медленно ехал водитель… Мы гуляли по городу… На него с интересом смотрели люди: кого-то привлекала его нестандартная внешность, а большинство просто его узнавали, провожали взглядом или с улыбкой здоровались. Он рассказывал мне об истории города, с которым был связан в данный момент жизни. Мне было интересно… каждое его слово. Он показывал мне старинные дома, памятники, исторические места… Он знал абсолютно все. У меня не было желания говорить вообще, и не нужно было. Это был один из тех редких случаев, когда мне хотелось внимательно слушать человека и делать все возможное, чтобы он продолжал свой рассказ. Вдруг он резко остановился и сказал:
– Знаешь… это очень странно.
– Что именно? – удивленно спросила я.
– Я хорошо себя чувствую. И… погода… необычная. Последние две недели каждый день шел дождь. И сейчас идет, но при этом светит яркое солнце. Ты же любишь солнце, Юля?
– Да. Очень.
– И солнце тебя любит. Мне кажется, что ты волшебная девочка. И я очень рад, что ты смогла ко мне приехать. Я крайне редко общаюсь с людьми не по работе. Надеюсь, ты навсегда?
Мы зашли в итальянский ресторан, в котором, по его мнению, можно было достаточно вкусно поесть в «этом городе». Он говорил с кем-то по телефону по-английски и помогал мне снять куртку. Потом извинился и отошел в сторону. Я села за первый попавшийся столик, который находился подальше от входа.
– Ты выбрала этот стул, потому что тебе все сложное кажется простым или потому что ты любишь сложности? – раздался знакомый голос моего нового друга, который садился на стул справа от меня.
– Я не знаю… я просто автоматически села на этот стул. – Меня больше не удивляли его вопросы.
– Это самое неудобное место за столом… По крайней мере, так утверждают психологи. Ты сидишь спиной ко входу, спиной к людям и не видишь, что происходит вокруг тебя. – Он внимательно рассматривал меня.
– Но ты же тоже сидишь спиной ко всем, – ответила я.
– Я просто сел справа от тебя, чтобы ты более комфортно себя чувствовала.
– Я могу пересесть…
– Зачем? Главное, чтобы тебе было удобно. Все остальное сегодня не важно.
– Ладно. – Меня не очень волновало мое место за столом.
– Откуда у тебя шрам под носом? – Он снова принялся «за свое».
– Я упала, – тихо сказала я и смутилась.
– Сколько тебе было лет? – Он вглядывался в мой маленький шрамик.
– Восемь… нет девять. Я просто шла и упала… на ровном месте. Меня привели домой, все лицо было в крови, мне все казалось красным… Бедная моя мама. Я месяц сидела дома, не могла ходить в школу, не играла в теннис. А что, шрам сильно видно? На него никто никогда не обращал внимания. Почему тебе это интересно?
– Нет… не сильно видно. – Он даже ни разу не взглянул в меню. – Мне интересно все, что связано с тобой.
– Это не единственный шрам на моем теле. У меня их много. Один из них – в виде значка «мерседес». Он огромный, но я его не убираю. Это напоминание о том, чего стоит моя жизнь, и сколько людей за нее боролись.