— Ну-ка брысь! — командным голосом рявкнул Кос и громко хлопнул в ладоши. Троицу агрессоров как ветром сдуло: не связываться с людьми они были научены крепко. Зато их жертва либо не до конца понимала опасность человека, либо просто не имела сил убежать. Кос подошёл совсем близко, а котейка лишь предупреждающе зашипел, однако с места не сдвинулся.
Некоторое время спаситель и спасённый просто разглядывали друг друга, а потом первый присел на корточки, снял перчатку и протянул руку:
— Привет.
Зверёк даже не шелохнулся, только смотрел не мигая.
— Не бойся, — Кос сделал маленький гусиный шажок и осторожно поднёс пальцы почти к самому кошачьему носу. — Вот, видишь? Я друг.
Котейка опасливо принюхался, однако ни шипеть, ни ещё как-то предупреждать настырного двуногого не стал. Чем оный двуногий не преминул воспользоваться и аккуратно погладил кошачью спинку.
— Ну, веришь? Пойдёшь со мной?
«Зачем? — упорно твердил голос разума. — Мало ли бездомного зверья на улице, теперь каждого к себе тащить?»
Однако Кос ко всем аргументам оставался вызывающе глух. Было в этом коте что-то, что не давало пройти мимо, ограничившись простым разгоном хвостатой гопоты. К тому же ночью обещали мороз под тридцать — сумеет ли зверёк найти себе тёплое место?
«Да чем ты его кормить-то будешь? — не сдавался внутренний голос. — Ему ведь какой-нибудь специально обученный „вискас“ нужен, а у тебя в холодильнике даже молоко прокисшее!»
Тут котейка наконец решился и, отлепившись от стены, приблизился к человеку.
— Умница, — Кос бережно подхватил пугающе лёгкое кошачье тельце. Отметил, что, оказывается, спас не кота, а кошечку, и без лишних раздумий отправил её под куртку. — Идём домой.
Глава 2
Кошечка оказалась рыжего, почти апельсинового цвета, с белым галстучком и белым же пятнышком на кончике хвоста.
— Ну-с, добро пожаловать, — Кос поставил её на пол в маленькой прихожей. — Проходи, осваивайся.
Рыжка приглашению вняла, и пока хозяин квартиры освобождался от зимней одежды, успела исследовать невеликое жильё.
— Как видишь, типичная «хрущёвка», — Кос щёлкнул выключателем в единственной комнате. — Кухня там, санузел здесь. Сейчас поедим, и я тебе лоток соображу. Ты же, надеюсь, умная, шкодить где попало не станешь?
Рыжка обернулась и, как будто всё поняв, открыла в беззвучном мяуканье розовый ротик.
— Вот и договорились.
Кос вымыл руки и, зайдя на кухню, первым делом поставил разогреваться вчерашний плов. Затем вытащил из посудного шкафа два блюдца и, извиняющеся сказав крутившейся у ног Рыжке:
— Прости, молоко у меня прокисло. Завтра куплю, — налил в одно из них воды.
Кошечка без претензий вылакала почти всё, а когда ей на второе блюдце положили немного риса с мясом, накинулся на еду с жадным урчанием.
— Это же сколько ты не ела? — покачал головой Кос. А когда Рыжка, дочиста вылизав фарфор, подняла на человека просящий взгляд, ответил: — Нет, подруга. После голодовки много есть вредно. Как бы тебе и от такой порции не подурнело.
Кошечка почти по-человечески вздохнула, немного полакала воды и принялась тереть мордочку лапкой.
«Сообразительная, — Кос вернулся содержимому своей тарелки. — Наверняка домашняя. Интересно, какая сволочь догадалась её выставить на улицу в такую погоду? Или, может, она потерялась?»
— Рыжка, ты потерялась?
— Мя.
И вот что бы это могло значить? Кос прожевал ложку плова и вдруг сообразил, что не уточнил один момент.
— Рыжка, ты же не против, что я тебя так называю?
Кошечка подняла на него прозрачный изумрудный взгляд.
— Мр.
— Будем считать, не против, — решил Кос. Чёрт знает откуда, но у него было странное чувство, будто зверёк ведёт себя не совсем по-кошачьи.
«Хотя много ли я знаю о кошках? — Кос бросил короткий взгляд на Рыжку и поймал момент, когда та неловко запрыгивала на облупленный подоконник. — И к тому же если она не кошка, то кто?»
Логичный вопрос логично остался без ответа. Так что Кос, отставив досужие размышления, закончил с ужином и сгрузил грязную посуду в раковину. Включил электрический чайник и, пока закипала вода, успел всё помыть. Рыжка в это время дремала, вытянувшись вдоль края подоконника во весь свой невеликий размер. Однако когда человек зашуршал упаковкой с печеньем, заинтересованно приподняла голову.