Слышу на кухне какие-то крики, спешу туда.
Вижу необычную картину, в углу стоит сам Батый, а его окружают три маленьких девочки, рядом с которыми стоят мои друзья и коллеги по бизнесу, Злобнев, Безруков и Смирнов.
А их дочери, Таня, Геля и Анюта, заставляет беднягу Батыя попробовать их «коронные» блюда с кухни.
У одной в руке луковые кольца, украшенные листиком салата, у другой какой-то заветренный холодец, а у третьей… попки от огурцов!
— Оставьте меня в покое, — грозно рычит Батый, но ничего не может сделать девочкам, — уберите этот ужас, я не собираюсь его есть!
Вперёд выходит Танюша с луковыми кольцами.
— Ешь, ты должен наблаться сил пелед тем, как мы устлоим доплос.
Но Батый лишь мотает головой.
Тогда Алиса обращается к девочкам:
— Может, туда добавить майонеза, с ним всё вкуснее, даже последний хлен без соли… так говолит тётя Гуля.
Я молча ху…дею со слов малой, а девочки поворачиваются, как по команде, и расплываются в улыбке.
— А тебя как зовут?
— А в какой детский сад ты ходишь?
— А кусь не боишься? Будешь в нашей банде?
Похоже, сегодня у Алисы появились подружки.
И я рад, что она отлично влилась в компанию девчонок, у Злобнева и остальных замечательные дочки.
Пока наши люди зачищают ресторан, отдаю книгу должников Батыю, а сам вывожу девочек на улицу.
— Мам, можно я немножко поболтаю с девочками, — робко спрашивает Алиса, — они обещали научить гадать на осужденого…
— Может, на суженого? — усмехаюсь я.
— Ой, да… суженого. Ну что, можно мам?
— Хорошо, — вздыхает Вика, — только недолго. И будь рядом.
Малая светится от счастья, бежит к остальным бандиткам.
— Наконец она нашла друзей, — улыбается Вика, глядя, как Алиса беззаботно болтает с девчонками. — В садике из-за её боевого характера с друзьями были проблемы.
— Теперь таких проблем больше не будет. Вик…
Я, не в силах сдержать эмоций, беру бывшую за руку.
Она немного вздрагивает, но руку не освобождает.
— Всё, что тебе сказал про меня дядя, это ложь. Да, пять лет назад я был отчаянным бандитом, но никогда я не был монстром. И точно бы не навредил тебе и своей дочери. Мне искренне жаль, что тогда всё так закончилось… мне сказали, что ты разлюбила меня, что нашла себе другого, по статусу, жениха. Я был готов ради тебя горы свернуть, был готов отбить тебя у любого, но потом… получил от тебя письмо, где ты просила отпустить… писала, что несчастлива со мной… теперь я понимаю…
— Это не я писала, — отвечает Вика. — Я бы… никогда такого не сделала, Вадим, и… с момента, как я тебя встретила сегодня в ломбарде, прости… я никак не могу избавиться от одной мысли.
— Какой, Вика?
— Что я до сих пор тебя люблю…
Одна эта фраза будто бы пробуждает внутри эти тёплые и приятные, давно забытые чувства.
И в голове вспыхивают образы прошлого, наши первые встречи, наши свидания, долгие летние прогулки и тёплые зимние вечера, всё то, ради чего хочется жить…
Все эти мысли вихрем проносятся в голове!
И остаётся одна, самая главная.
Мысль о том, что и я до сих пор люблю Вику, даже спустя годы!
И мир вокруг будто останавливается на мгновение, всё вокруг затихает, остаёмся только мы вдвоём…
И на самой границе слуха звучит бойкий голос маленькой Алисы:
— Ну делай-делай-делай…
И я делаю!
Притягиваю Вику к себе, целую в губы, так нежно, что она тает в моих объятиях, ну а я растворяюсь в этой нежности, в этой любви, в этих ни с чем несравнимых чувствах!
Вырывает из этого приятного состояния голос малой:
— Папа Вадим, — говорит она требовательно, — если поцеловал маму, тепель обязан на ней жениться!
Эпилог
Эпилог
Громов и его маленькая помощница
— В общем, мы с вами на созвоне, на цифелках, — говорит с важным видом Алиса, сидя в моём кресле. — На следующей неделе ждём новую палтию колгот, будем поколять лынок. Слоган уже плидуман: «Наши колготки подойдут даже свекловке»!
Захожу в свой кабинет, в одной руке кофе, в другой какое с зефирками.
Месяц назад я и подумать не мог, что в моём кабинете будет сидеть с важным видом маленькая рыжая бандитка, а я буду носить ей какао…
Но меня такой расклад дел вполне устраивает.
— Как сегодня прошло совещание? — отдаю малой какао. — Удалось обкашлять все вопросики?
— А то, — улыбается Алиса. — Скоро весь город будет ходить в наших колготах с надписью «детсадовские»
Тут же представляю в этих колготах беднягу Батыя, у которого через неделю суд, если он заявится туда в них, сразу в больницу отправят.