— Ветеринар на месте?
— Где на месте? И духу его там нет, поэтому за вами и побежала.
— А где он?
— Да я разве знаю!
— Кто ж сейчас с поросятами? — затревожился, прибавив шаг, Назимкин.
— Зина и еще двое… Зина и послала меня. Иди, говорит, хоть из-под земли вытащи!
— Раз Зина там, тогда ничего.
Здоровенный, как лось, боров Борька действительно носился вдоль клеток, утробно рычал, норовя переломать загородки и ворваться к свиноматкам.
От привычно строгого окрика Борька, подняв насаженную на мощный заплывший загривок голову, остановился; Назимкин почесал ему за ухом, почесал лопатку, и тот, успокоенно хрюкнув, пошел за ним сам на свое место.
Пока Назимкин утихомиривал Борьку, опоросилась и вторая свиноматка, возле нее находился ветеринар, средних лет мужчина. Увидев его, Михаил смягчился, опустился на корточки перед копошащейся кучей поросят:
— Сколько?
— Первая двадцать, а эта — двадцать два!
От ветеринара исходил острый запах сивухи, Михаил, не повышая голоса, осведомился:
— Успел уже! И по какой такой причине?
— А это что, не причина? — хмыкнув, ветеринар показал на поросят.
— Не ври, тебя здесь не было, когда опоросилась первая. С кем нахлестался?
Ветеринар обиделся.
— Вон с их отцом, Борькой!
— Так вот, — все так же не повышая голоса, предупредил Назимкин. — Заруби на носу: если пропадет хоть один поросенок — отстраню от работы. Где Зина Семайкина?
— Там, — обиженно сопевший ветеринар неопределенно махнул рукой в конец фермы.
Зину Михаил нашел в подсобке и невольно заулыбался. Она сидела на низкой скамейке, чуть не на полу, в подоле белого перемазанного халата копошилось несколько поросят, держа в каждой руке по две четвертинки с резиновыми сосками, она поила их молоком.
— Ты что это делаешь, Зина? — удивился Михаил.
— Не то кормлю, не то пою, — Зина засмеялась. — Им сейчас и то и это очень надо. Смотрю, двенадцать штук, словно пчелки к цветкам, впились в соски. А этим не хватает.
— Когда ж ты все это приготовить успела?
— Чао, друг любезный! — снова засмеялась Зина. — Я ведь все-таки женщина, понимаю, что к чему. А они такие же ребятенки, хотя и свинячьи. Четвертинки дома нашла. Соски у Дарьи в магазине купила, молоко у нас тут завсегда есть. — Отвечая, она следила, как ведут себя ее питомцы, ворковала-приговаривала: — Ах ты, золотко мое, уже набузовался? Тогда вот полежи у моей ноги, здесь потеплее. Пускай твой братик или сестренка пососет. Вот этот белобрысенький, не разберешь вас пока!
Назимкин смотрел на Зину и радовался: ведь чудо человек! Сколько в ней женского тепла, сердечной красоты, и какой же подонок этот Черников, ничего в ней не разглядевший!
Прибегавшая за Назимкиным молоденькая свинарка принесла в кошелке еще несколько поросят, из-под второй матки, этих, накормленных, унесла к мамаше, под теплый бок. Зина начала кормить вторую партию, спросила:
— Ветеринар пришел? Страсть как Борька нас перепугал!
— Борька на месте, ветеринар явился. И косой уже.
— А ты иди, Миша, не беспокойся. Я его похмелье развею! Не посмотрю, что он постарше меня и ветеринар. Иди, иди. Что так смотришь? Еще сглазишь моих золотиночек! Не беспокойся, говорю, все будут в цельности.
— Да я и не беспокоюсь, раз ты здесь. — Назимкин, почему-то волнуясь, благодарно сказал: — А смотрю так, потому что любуюсь. Щедрая душа у тебя, Зина!
— Кому что, Миша. — Зина вздохнула затаенно, о чем-то своем помолчала, продолжая заботливо кормить малышей. — В городах бездетные женщины собак водят. Другие — кошек из рук не выпускают. А я вот их люблю — телят, ягнят или таких вот глупеньких. Поэтому и попросилась сюда…
Чего-то вроде застеснявшись — откровенности своей, может быть, — Зина наклонилась над поросятами, настойчиво напомнила:
— Иди, Миша, иди, заждались тебя. Спокойной ночи!
На ферме было все в порядке, ветеринар не отходил от притихших маток, трезво неуклюже извинился:
— Ты это, того, Михаил, не обижайся. Ошибся я чуток.
— Ну, смотри, чтоб не повторилось. — Назимкин сразу подобрел. — Сейчас глаз да глаз нужен.
Повеселел, оживился и ветеринар, в сущности — толковый работник.
— Это уж как положено! Что ты! Все у меня на учете!
— Тогда — до утра! — кивнул Назимкин и вышел в стылую беззвездную темень.