При входѣ въ залу обѣ маски остановились. Видно было, что онѣ не были знакомы съ помѣщеніемъ клуба и не знали, куда идти. Онѣ такъ прошли почти по всѣмъ комнатамъ, розовая за черной, видимо не находя кого-то. Наконецъ, пробираясь къ дамской уборной, въ продолговатой полуосвѣщенной комнатѣ, черное домино быстро обернулось на чей-то голосъ. Въ углу сидѣлъ Слащовъ съ цыганкой. Черное домино шепнуло что-то розовому, и розовая маска отправилась въ уборную. Черная сѣла тутъ же дожидаться ея… Всѣ остались сидѣть по-прежнему, — никто не обратилъ на нее вниманія. Она повернулась въ сторону Слащова. Цыганка сняла полумаску и, обмахиваясь ею, какъ вѣеромъ, весело говорила съ своимъ кавалеромъ. Она сидѣла, держась обнаженною рукой за ручку кресла, нога на ногу, и видимо чувствовала себя весело и свободно. Подкрашенные глаза блестѣли, большой ротъ улыбался широкой, беззаботной улыбкой.
— У меня теперь только одно желаніе, — донесся до черной маски голосъ Слащова.
Онъ сидѣлъ бокомъ на стулѣ, близко наклонившись къ сосѣдкѣ. Они тихо заговорили о чемъ-то… Вдругъ онъ вскочилъ и какъ будто хотѣлъ уйти. Цыганка схватила его за рукавъ.
— Ты съ ума сошелъ! — громко сказала она. — Чего же ты разозлился?…
— Я не позволю всякой… тебѣ, - поправился онъ, садясь рядомъ съ ней, — говорить такъ о женѣ… Уважая самого себя, я этого не позволю! — горячился Слащовъ.
— Да вѣдь ты самъ же началъ, — обиженно возразила цыганка, — самъ сказалъ, что ничего не можетъ быть скучнѣе и надоѣдливѣе женъ…
Онъ схватилъ ее за руку выше кисти; ему вдругъ стало страшно, что ихъ могутъ слышать. Они опять заговорили очень тихо. Черное домино не спускало съ нихъ глазъ. Оно могло опять разслышать только, какъ онъ звалъ свою маску ужинать.
— Пойдемъ! — весело сказала она. — Мнѣ страшно хочется пить…
— А мнѣ напиться, — отвѣтилъ ей Слащовъ и утомленною походкой повелъ цыганку въ столовую.
Черная маска встала вслѣдъ за ними и вошла въ дамскую комнату. Дама въ розовомъ домино сидѣла въ углу и, закрывшись вѣеромъ, дремала. «Старушка» подошла къ ней и шепотомъ долго говорила ей что-то; та точно не рѣшалась, наконецъ онѣ видимо согласились и обѣ вышли изъ уборной.
Онѣ, наугадъ, пошли направо, прошли гостиную и оказались на порогѣ столовой.
Всѣ столики были заняты; стукъ ножей и стакановъ смѣшивался съ громкимъ говоромъ и смѣхомъ присутствовавшихъ. Въ густомъ табачномъ облакѣ все принимало какія-то туманныя очертанія; свѣчи тускло горѣли. Каждую минуту слышалось рѣзкое поколачиваніе ножомъ о стаканъ, чтобы позвать лакея… Обѣ маски остановились на порогѣ нерѣшительно… Ихъ втолкнула въ столовую, хлынувшая послѣ танцевъ, толпа… Всѣ торопились занять мѣста, потребовать что-нибудь.
— Je le vois, — наклонилась розовая маска къ черной, быстро оглядѣвъ всю столовую.
— Гдѣ? — шепотомъ спросила ее по-французски другая маска.
— Тамъ, въ углу, — показывая пальцемъ, — сказала ей розовая.
— Voyons, du courage! — сказала маленькая и онѣ обѣ начали робко пробираться между столовъ.
Розовая сейчасъ же придала своей фигурѣ шикарный, беззаботный видъ, подняла немного голову и казалась какъ у себя дома. Черная, напротивъ, вся какъ-то съежилась и проходила между ужинавшими, точно боясь задѣть кого-то. Она видѣла взгляды присутствовавшихъ, измѣрявшіе ее съ головы до ногъ.
…«Вотъ, — казалось ей каждую минуту, — упаду, маска свалится, узнаютъ, не удастся…» — Она едва поспѣвала за своей розовой подругой.
— Слащовъ, я ищу тебя весь вечеръ, — громко и развязно уже говорила та, когда черная маска подошла къ угольному столику, за которымъ ужиналъ Слащовъ съ цыганкой, Бѣжецкій съ француженкой — рогомъ изобилія и Шатовъ. Послѣдній уже успѣлъ напиться и еще апатичнѣе, еще спокойнѣе глядѣлъ кругомъ.
Слащовъ удивленно осмотрѣлъ съ головы до ногъ подошедшихъ масокъ и хотѣлъ сказать что-то…
— Ты ужинаешь, тѣмъ лучше, — перебила его француженка. — Мнѣ жарко въ этой противной маскѣ. Я хочу пить, дай мнѣ шампанскаго…
Слащовъ налилъ ей полный стаканъ.
— И maman тоже, — сказала розовая маска, подавая второй стананъ.- Maman, садитесь! — обратилась она къ спутницѣ.
Маска въ черномъ домино стояла, схватившись за спинку стула. Шатовъ придвинулъ съ ней стулъ и она, какъ подкошенная, сѣла бокомъ на него. Этому никто не придалъ никакого значенія, только розовая маска поторопилась придвинуть къ ней свой стаканъ съ шампанскимъ, разговаривая оживленно съ Слащовымъ.
Николай Сергѣевичъ много выпилъ и былъ очень возбужденъ. Черная маска залпомъ выпила полстакана.