Намеки были ясны без слов: туземцы ни в какую не хотели удаляться от реки и не горели желанием рыскать по джунглям в поисках предполагаемого логова хищников. Сайнжа и не рассчитывал на их помощь. Лаймеры превосходно показали себя в пути как носильщики и проводники, а требовать от них бо;льшего бессмысленно. Лишь бы дождались его возвращения с охоты, а не улизнули с запасами провианта, как только он скроется из вида.
Из пары срубленных деревьев удалось соорудить маленькие плоты для рюкзаков и рации. Револьверы в кобурах, карабин и запас патронов охотник пристроил поверх, от души надеясь, что их не накроет случайной волной. Прикинув место предполагаемой высадки, столкнули плоты в реку и, преодолевая напор течения, двинулись следом.
До островков добрались без особенных трудностей, если не считать того, что Хиффл оступился и нырнул с головой, нахлебавшись воды и водорослей. Соплеменники сцапали его за шкирку и рывком выдернули на поверхность. Хиффл орал, плевался и уверял, якобы его хотела схватить огромная водяная змея.
Выбравшись на крохотный участок суши, отряд какое-то время торчал в камышах, под лягушачье кваканье и птичий гвалт до рези в глазах вглядываясь в сверкающую бегущую воду. Змеи, ни большие, ни маленькие, не высовывались. Под шумок Ацца разорил птичье гнездо и выпил яйца. Сайнжа прикинул ширину протоки, отделявшей их от каменистого берега — футов тридцать — и, удерживая на веревке плот, соскользнул с островка в теплую, коричневого оттенка воду. За ним последовала троица лаймеров, буксировавших плот с рацией. Дно было неровным, обильно и густо заросшим водорослями, так и норовящими обвиться вокруг ног. Пару раз мимо Сайнжи упруго шмыгнуло что-то живое и скользкое, рыба или рептилия.
Мокрый по пояс, охотник выкарабкался на берег и оглянулся. Корноухий достиг суши раньше него и стоял выше по течению, вцепившись в длинную бечевку и повизгивая от натуги. Ацца и Хиффл, оба по плечи в воде, неслаженно толкали плот с рацией и припасами.
Вода позади них беззвучно расступилась, скатываясь с гладкого черного черепа.
Сайнжа успел схватить карабин и предупреждающе крикнуть. Перед переправой он, по въевшейся в кровь привычке, загнал в стволы два патрона. Прицелиться толком не успел, выстрелив поверх голов лаймеров.
Вынырнувшая из реки тварь сделала молниеносный выпад уцелевшей лапой, вышвырнув Аццу на берег. Лаймер даже пискнуть не успел. Хиффл, бросив веревку, нелепыми прыжками поскакал к спасительному берегу. Альяс подсек ему ноги иззубренным хвостом, увлекая на дно, и прыгнул сверху. Подхваченный течением плот неторопливо качался на волнах, уплывая в сторону водопадов. Вольный, передернув затвор, лихорадочно перезаряжал карабин, ища взглядом Хиффла.
Лаймер оказался счастливчиком. Всплыл в расходящихся кругах пены в десятке футов ниже по течению, отчаянно барахтаясь и истошно зовя на помощь. Сайнжа, вскинув карабин к плечу, выпалил туда, где под водой смутно мелькнула крупная движущаяся тень. Кажется, попал — альяс вынырнул, черная шипящая тень в струях льющейся воды, и ринулся к берегу. Упавший ничком Ацца не шевелился. Корноухий припал на корточки, укрывшись за чахлым кустом.
— Вытащи его! — рявкнул охотник, сгребая револьверы, патронташ и сумку с запасными патронами. — Хрен с рацией, сберегите провиант! Разбейте лагерь, ждите меня! Я вернусь!
Пришлось пнуть Корноухого под зад, чтобы туземец очухался, схватил веревку и неловко заковылял по береговому урезу вслед за вопящим Хиффлом. Альяс длинным прыжком выметнулся на крутой склон обрыва и не удержался, под шорох падающих камней поехав вниз. Отчаянно заскреб задними лапами — выпущенная охотником пуля разминулась с конечностями на сущую долю дюйма, звонко чиркнув по камням — подтолкнул себя изогнувшимся хвостом, допрыгнул до края и с хрустом проломился сквозь заросли. Карабкающийся следом Сайнжа еще успел заметить подергивающийся кончик хвоста с зазубренным наконечником, похожим на гарпун.
Досада быстро сменилась азартом преследования. Не такая зверюга и хитрая, как ему показалось. Сообразила укрыться под водой и напасть из засады, но набросилась на безоружных лаймеров. Плевать, если река унесет рацию. Зря альяс так неосторожно высунул поблизости свою зубастую морду. Прокрался бы тишком до своей норы, гнезда или что у него там, и затаился в логове, надеясь, что пронесет. Теперь пусть пеняет на себя. Свежайший след и столь осязаемый запах добычи, что удивительно, как он еще не проявился цветной лентой в воздухе.