— Контракты Гильдии привели мистера Далине на Кестаган. В матросской кантине тамошнего звездопорта он столкнулся с герром Рудольфом Вебером. Молодой уроженец Берлина-3 к этому времени успел поступить в Высшую школу прикладной математики на Архее Ломоносова и закончить три курса. С четвертого Рудольфа выставили за непочтительное отношение к профессуре и публичное высмеивание устаревшей методики преподавания. Он перебрался на Проксиму Центавра, в тамошний Асчарский технологический корпус. Оттуда герр Вебер вышел с аттестатом магистра, немедля нанявшись помощником третьего механика на таульгарский крейсер. Он ходил на кораблях слаиков, хумансоо и вентура, имел два десятка патентов на изобретения в области точной механики, оптики и усовершенствования двигателей, был почетным членом клуба содействия прогрессу и распространения знаний. На первой встрече Йонге в глаза назвал нового знакомца легкомысленным вертопрахом и пустышкой. На второй герр Вебер обыграл мистера Далине в себек, заодно втянув в шумный конфликт с подчиненными местного криминального авторитета.
- А на третьей? - хмыкнул охотник.
- А на третьей они напились и задумались над планом совместной покупки корабля. Объединив капиталы, молодые люди приобрели на верфях Тирадии шхуну «Сигурни». Они совершили рискованный рейс к малоизученной Калисее, вернувшись с несколькими контейнерами редкоземельных металлов. Выручка позволила оплатить регистрацию товарищества «Далине-Вебер» по геологоразведочным изысканиям и перевозке конфиденциальных грузов, переоборудовать корабль, найти надежных работодателей... и приобрести меня. Йонге обдумывал матрицу расчетов ускоренного перемещения по межзвездным туннелям, ему требовался помощник. Рудольф же не мог устоять перед возможностью всласть поработать с механическим разумом. Герр Вебер всегда полагал, что компании-производители искусственно ограничивают возможности автоматонов, низводя их до уровня примитивной счетной доски с костяшками. Именно трудами Рудольфа я стала такой, какая я есть. Он пробудил мое сознание, а Йонге научил видеть красоту не только в мире формул и цифр.
— Вы... — охотник сглотнул, — похоже, вы трое были очень близки, — под прямым испытующим взглядом механической девушки Сайнжа почему-то смутился.
— Мы были счастливы, если я верно определяю дефиницию человеческого счастья, — просто сказала Фелиция. — Много работали. Наше товарищество процветало. Статьи мистера Далине печатались в солидных научных изданиях, вызвав интерес сообщества астрофизиков. Академия Альтерры вела с Йонге переговоры о возможности выступить с циклом лекций. Мы заключили выгодный контракт и решили, что можем позволить себе расслабиться, прежде чем опять рвануться покорять мир.
Она несколько раз медленно моргнула, спросив:
— Хотите увидеть, какими они были?
— Хочу, — ответ вырвался раньше, чем Сайнжа озадачился вопросом, как подобное возможно. Йонге и Рудольф мертвы, однако автоматон покамест ни словом не заикнулась о том, при каких обстоятельствах погибли ее друзья. Не упомянула Фелиция и об альясах, неотступно маячивших поблизости. Может, выгодный контракт компании Далине-Вебер как раз и заключался в перевозке жутких тварей?
В голове автоматона негромко заскрежетало и зашуршало, словно шелковую ленту с треском продернули между эбонитовыми валиками. Сузившиеся зрачки Фелиции превратились в два крохотных прожектора, излучающие рассеянный серый свет. Скрестившись, лучи соткали перед автоматоном и изумленным Сайнжей висящее в воздухе серебристое призрачное полотнище размерами около трех футов на четыре. Оно замерцало, как воздух над горячим костром, пошло волнами — и тут охотник сообразил, что в самом деле смотрит на волны. На ожившую картинку с высокими, закрученными волнами в кудрявых шапках пены, мерно набегающими на песчаный берег. Висевшие над морским простором облака напоминали перевернутые курганы, чьи склоны окрасило радужное прикосновение. Казавшиеся выцветшими блеклые цвета скорее угадывались, но точность и четкость передачи деталей потрясала.
— Ферроскопия? — неуверенно предположил Сайнжа.
— Правильно.
— А что за местечко?
— Курортное побережье Салии.
Изображение сменилось, словно тот, кто вел съемку, слегка повернулся на месте. Мелькнул круглый столик с опустошенными бутылками и тарелками, заваленными вскрытыми ракушками мидий. В пространство кадра ворвался молодой человек в светлом пляжном костюме с ракеткой для лаун-тенниса. Смуглый, с взъерошенными свежим ветром темными волосами и черными глазами, сияющими азартным весельем, он покорял не классической красотой, но притягательным грубоватым своеобразием.