Черный альяс, сумевший незамеченным просквозить почти на самую вершину мачты, оглушительно завизжал. Зверь не подавал собрату сигнал к атаке и не готовился напасть на экипаж клипера. Нет, он отчаянно старался удержаться на округлом брусе, яростно крутя хвостом и глубоко, с хрустом, вонзая кривые когти в древесину. Неуловимая глазом свирепая грация животного улетучилась, словно альяса оглушило падающей лавиной. Его задние лапы соскользнули с реи. Нелепо дрыгаясь и ревя, черная хищная тварь повисла на одной передней конечности, качаясь взад-вперед.
Дерево уступило давлению чудовищной туши. Обрывая паутину канатов, альяс сорвался, бесформенным мешком шмякнувшись поперек бортового ограждения. Боумантессе услышал сухой треск расколотых костяных пластин и ответный скорбный вой — второй альяс с плеском вынырнул из зарослей тростника. Длинный бронированный череп там, где не был испятнан расплывшейся зеленой тиной, отливал желтой белизной. Огромный зверь шатался, скалясь и пытаясь встать на задние лапы. Как невидимой цепью, его тянуло к изогнутому борту «Сюрприза», где, запутавшись в веревках и парусине, тяжеловесно барахтался, молотил смертоносным хвостом и надсадно скрипел черный альяс.
— Помогите, — из-за холщовых занавесей госпиталя, едва удерживаясь на ногах, вывалился доктор Йиюмбике. Мертвой хваткой обвив руками шею слаика, на нем грузно обмякла автоматон, испускавшая пронзительные жужжащие и свистящие звуки. Ноги механической хумансоо бессильно волочились по земле, огромное чрево спазматически колыхалось. — Помогите, ей совсем худо.
Облик страдающей напарницы вывел Вольного из оцепенения. Он метнулся навстречу Йиюмбике, поймав уже начавшую падать женщину и бережно уложив на землю.
— Ты сберегла королевский образец? — сквозь механический голос лингвоадаптера прорезалось искреннее облегчение сканорих. — Как заботливо с твоей стороны. Неужели в самом деле рассчитывала убежать и спрятаться? Мы так неплохо проводили время вместе, даже стали понимать друг друга. Фелиция, еще не поздно повернуть ошибки вспять. Ты знаешь, что мне нужно. Новорожденная королева и расчеты твоего друга в твоей бездонной памяти. Признаю, я погорячился, но мы все исправим.
Фелиция ухватилась крюком протеза за широкий кожаный браслет на руке хумансоо, подтянув его ближе к себе. Из уголков расширенных глаз автоматона медленно вытекли тягучие капли, оставлявшие за собой синеватый след. Йиюмбике присел рядом, переводя растерянный взгляд с одного хумансоо на другого.
— Я ничего не слышу, — с трудом выговорила Фелиция сквозь треск и нарастающее сипение. Боумантессе узнал эти пугающие, натужные скрипы — на его памяти такие издавал перегревшийся паровой котел незадолго до того, как разлететься на миллионы перекрученных, раскаленных обломков. — Они больше не со мной. Он подчиняет их. Мы просчитались.
— День еще не окончен, — возразил Сайнжа, удерживая между ладонями металлический крюк руки Фелиции. — Держись. Ты сильная, мы справимся.
— Позаботься о них, — автоматон дернулась, молотя укороченной левой рукой по земле. — Помни, дух и память всегда крепче плоти. Я так счастлива, что... — окончание фразы утонуло в скулящих хрипах и оглушительном белом шуме радиоприемника, утратившего связь со станцией. Выпяченный куполом живот механической девушки натянулся изнутри, между сложенных в вечной полуулубке губ запузырилась вязкая белесая жидкость. Одновременно с шорохом порвались упругая гуттаперча, имитировавшая человеческую кожу, и ткань истрепанного платья. Из глубокой узкой прорехи вылетели распрямившиеся пружины и срезанные с резьбы болты, прямо в лицо отшатнувшегося охотника брызнуло темной масляной смазкой и густой розовой слизью.
Что-то живое настойчиво трепыхалось внутри Фелиции, прокладывая себе путь — и вот оно высунулось наружу. Оскаленная слепая морда, длинный череп, сплющенный с боков. Цепляясь еще неотвердевшими когтями, подтягиваясь и судорожно извиваясь, новорожденное создание выползло на свет из рассевшегося и опавшего чрева суррогатной матери, оставляя за собой тянущийся липкий след. Будущие роговые пластины торчали из спины коротенькими толстыми обрубками, шипы и выступы пока не прорезались. Казалось, достаточно одного сильного удара рукоятью револьвера, чтобы превратить череп альяса в месиво окровавленных осколков.