- Ну и гнида же ты, Гриф! - раздался голос Саранчи….
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------
«Цикл»
Хроники минувших дней проявились вследствие мощного пси-удара от «прототипа» в поликлинике «НП». Скрытые воспоминания вернулись Грифу все разом, словно над головой прорезали растянутый от груза резиновый мешок, и они ливнем обрушились на него. Оказавшись в гуще прошлых событий, Гриф растерялся, хватался то за один, то за другой фрагмент. Он как бы брал их в руки, словно вещицы из чужого дома, рассматривал, удивлялся - откуда их знает, поражался, не верил и не мог не верить. Это все было с ним: и бункер, и туман, и ВВэшники, и «лупырь», и старик, и «Чеховские», и «земляк», и «рыкстер», и целлюлозный комбинат, и пожарка, и умирал он, и Алексей спасал его, и был он всегда с ним рядом. В любую свободную минуту с того самого момента Гриф только и занимался тем, что вспоминал, вспоминал.
Израненный, он истекал кровью на трубах в глубоком коллекторе, на экспериментальной ферме «Эйгелеса». Не было сил и воли спасать себя, но осталось еще немного времени, наверное, осталось. За эти минуты Гриф вспомнил последние фрагменты и замкнул круг. Все, что произошло с ним и Алексеем когда-то, он принял безоговорочно, без сомнений.
Сознание в истерзанном теле меркло. Напоследок сталкер силился вспомнить дочку, услышать ее веселый, но все же всегда с грустинкой, слабенький голосок: «Папочка, папуля, как тебя люблю я…».
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
«Снова старик»
Тяжело дыша, еле волоча ноги, Алексей затравленно озирался, временами оглядывался на доносившиеся с фермы выстрелы. Остановился только тогда, когда запищал детектор аномалий. Он достал из разгрузке «велиса». На экране пульсировала зеленая точка. Она двигалась в его сторону. Присмотревшись, Алексей отметил, что аномалия на приборе отображается необычно. Как будто не до конца сведенные воедино две точки.
- Что за… - не успел договорить Алексей. Ветки орешника, облепленные коричневатым то ли мхом, то ли плесенью расступились и на плешину, на которой он остановился, вышел старик. Тот был сутулый, какой-то затхлый, в лохмотьях, местами покрытый таким же мхом, что и листья. На ногах заскорузлые, с грязевой коркой валенки. Старик был настолько невзрачный, что Алексей с трудом отличал его от леса. Стоило старику остановиться, как он то тут же слился с листвой. Остались лишь глаза. С высосанными склеротическими белками, они смотрели на Алексея, не мигая. Хотя дед выглядел больным, дряхлым, от него исходила мощная энергетика. Складывалось впечатление, что в шкуре этой разваливающейся колоды сидит кто-то могущественный, умный, непонятный, сильный, некто не от мира сего. Алексей ощутил себя в его власти.
Глава 27. Встреча
- Хе-е, - выдохнул старик и сдавленно, как-то вовсе без голоса сказал, - выходит, Гриф тебя починил.
- Меня? - онемевшими губами прошептал Алексей, - он ничего не чинил.
- Починил. Ты не знаешь. Ты, голубчик, был никаким. Все ровно, что мой Коленька.
Позади старика послышался треск, и из кустов вышел срочник в раздутой разгрузке, в старой, выгоревшей «армейке», в растоптанных берцах, с АКСУ через плечо. Алексею хватило одного взгляда, чтобы понял, кто перед ним. Он медленно поднял руку и указал на Коленьку пальцем: «Зомби. Осторожно», - проговорил онемевшими губами.
- Коленька. Зови его Коленька, - старик отделился от ландшафта и в один шаг преодолел разделяющее их четыре метра. Оказался совсем близко. Алексей не смел отвести от него глаз, словно в затопивших весь мир черных мутных зрачках, что-то жило и ворочалось, Алексей пытался рассмотреть. Ничего не было для него сейчас важнее этого в целом света. Он не почувствовал и не заметил, как незнакомец исковерканными артритом пальцами расстегнул пряжку и снял с него ремень с флягой. Хотя дед и был ему по грудь. Алексею казалось, что смотрит на него снизу вверх.
Миг - и старик оказался на старом месте, причем он не оборачивался и не шел, просто отступил: «Это я заберу, - сказал дед, а потом, не сводя глаз с Алексея, повернулся к Коленьке. - Коленька, отдай ему». Коленька подчинился не сразу, словно телеграфисту в его голове, принимающему телетайп, нужно было время расшифровать послание. Постоял несколько секунд, затем пошел, раскачиваясь на нетвердых ногах, с шорохом и треском раздвигая, ломая ветки. Вытаращенными глазами Алексей смотрел, как зомби приближается.