— Достаточно. Мы живы. Это главное. Лана, ты знала, как их убить. Откуда?
Она пожала плечами, ее лицо стало непроницаемым.
— Видела таких раньше. Выживание учит быстро.
Рифт изучал ее, но не стал давить. Он повернулся к Болту.
— Проверь Камаз. Если эти твари повредили что-то, нам конец. Профессор, собери свои бумажки. Лана, поможешь мне с костром. Уходить надо, пока не приползли другие.
Команда разошлась, каждый погруженный в свои мысли. Рифт, туша костер, бросил взгляд на пустошь. Тьма казалась живой, и он знал, что это не последняя их схватка. Лана, стоя рядом, тихо сказала:
— Ты не боишься, Рифт. Но это не значит, что тебе не больно.
Он не ответил, лишь сжал жетон на шее. Ночь молчала, но ее тишина была зловещей, и каждый из них чувствовал, что пустошь только начала показывать свои клыки.
Костер потрескивал, бросая слабые отблески на лица четверых, сидящих вокруг. Ночь, холодная и густая, сжимала лагерь в своих объятиях, но после атаки тварей команда решила не рисковать и остаться на месте до рассвета. Камаз, припаркованный в тени рухнувшего моста, казался единственным якорем в этом ржавом море пустоши. Его ржавый корпус слабо поблескивал в свете огня, а вокруг простиралась тьма, полная шепотов и теней. Зараженные растения, светящиеся ядовитым зеленым, шевелились на ветру, их тонкие провода-стебли издавали едва слышный гул, как помехи старого радио. Воздух пах пеплом и металлом, и каждый вдох напоминал, что этот мир давно перестал быть домом.
Рифт сидел ближе всех к костру, его механическая рука лежала на колене, отражая пламя, как темное зеркало. Поношенная майка, изорванная в схватке, была теперь перевязана куском ткани на плече, где когти твари оставили глубокие царапины. Кровь остановилась, но боль пульсировала, хоть он и не подавал виду. Его серые глаза, усталые, но цепкие, смотрели в огонь, а пальцы левой руки теребили жетон на шее — простую металлическую пластину, чья выгравированная "R" была почти стерта временем. Болт, устроившись на ящике, точил монтировку, его обветренное лицо хмурилось, а механический глаз жужжал, будто сканируя темноту. Профессор Кронберг, укутанный в свой потрепанный твидовый пиджак, сжимал датапад, но не смотрел на экран. Его треснувшие очки отражали огонь, а тонкие пальцы, испачканные смазкой, дрожали. Лана сидела чуть в стороне, поджав ноги и обхватив колени. Ее пурпурные волосы, растрепанные ветром, падали на лицо, а алый шарф, завязанный вокруг шеи, казался кровавым пятном в тусклом свете. Она молчала, глядя куда-то за горизонт, и ее зеленые глаза были пустыми, как будто она видела не пустошь, а что-то далекое, давно потерянное.
Тишина висела тяжелая, как ржавые облака над головой. После боя никто не хотел говорить, но напряжение, сгустившееся между ними, требовало слов. Рифт первым нарушил молчание, его голос был хриплым, но спокойным.
— Ну, Профессор, — он кивнул на Кронберга, не отрывая глаз от огня.
— Ты обещал ответы. Что за дрянь сделала этот мир таким? И не корми меня байками про "сложные процессы". Я хочу знать, кто виноват.
Кронберг вздрогнул, его пальцы сжали датапад сильнее. Он поправил очки, но его взгляд метался, будто искал укрытие в темноте.
— Это… не так просто, — начал он, его голос дрожал, но в нем чувствовалась тяжесть человека, несущего груз прошлого.
— Зараза… она не была запланирована. По крайней мере, не в том виде, в каком мы ее видим. До катастрофы я работал в исследовательском центре. Мы изучали биомеханические интерфейсы — способы соединить человека и машину. Это должно было быть спасением: лечение болезней, усиление тела, продление жизни. Но…
— Но вы облажались, — перебил Болт, его голос был резким, как удар монтировки. Он остановил точить клинок и посмотрел на Кронберга, его механический глаз вспыхнул красным.
— Вы, умники, всегда лезете туда, куда не надо. И что? Военный эксперимент? Или, может, инопланетяне подкинули вам свою игрушку?
Кронберг покачал головой, его лицо побледнело, а губы сжались в тонкую линию.
— Не инопланетяне, — сказал он тихо, почти шепотом.
— Но… возможно, что-то, что мы не до конца поняли. Мы нашли… артефакт. Не знаю, как его назвать. Он был зарыт глубоко под землей, в шахте, которую случайно вскрыли военные. Это было устройство, но оно… жило. Его структура не поддавалась анализу. Мы думали, что сможем использовать его, чтобы ускорить наши исследования. Но оно… заразило системы. А потом — людей.
Рифт наклонился вперед, его механическая рука сжалась, издав тихий лязг. Его глаза сузились, в них мелькнула смесь гнева и усталости.