— Невероятно, — пробормотал он, его голос дрожал от возбуждения.
— Энергия все еще есть. Солнечные панели, должно быть… Если я смогу подключиться…
Болт фыркнул, стоя у входа с монтировкой наготове.
— Ученый, если ты сейчас начнешь копаться в этой рухляди и вызовешь еще одну стаю дронов, я тебя лично прикончу.
Рифт, осматривая комнату, бросил взгляд на Лану. Она стояла у стены, ее пальцы скользили по старому плакату, наполовину скрытому заразой. На плакате была схема какого-то устройства — сложного, с пометками на неизвестном языке. Ее глаза сузились, будто она что-то вспомнила.
— Что там, актриса? — спросил Рифт, подходя ближе. Его механическая рука загудела, готовая к действию.
Лана не ответила сразу. Она оторвала кусок плаката и протянула его Рифту.
— Посмотри. Это похоже на то, что ищет Профессор. Мина… или часть ее.
Рифт взял бумагу, его брови нахмурились. Схема была сложной, с аннотациями, которые он не понимал, но в центре был символ — круг с тремя пересекающимися линиями, похожий на тот, что он видел на карте Ланы. Он повернулся к Кронбергу.
— Профессор, брось свои игрушки. Это тебе надо видеть.
Кронберг подбежал, его глаза расширились, когда он увидел схему. Он схватил плакат, его пальцы дрожали.
— Это… это оно! Часть проекта! — он повернулся к терминалу, его голос стал громче.
— Если я прав, здесь есть запись… данные о местоположении. Дайте мне минуту!
Болт закатил глаза, но остался у входа, его механический глаз сканировал коридор.
— Минута, ученый. Если через минуту мы не найдем ничего, кроме твоих восторгов, я уезжаю.
Лана отошла к окну, ее взгляд был прикован к пустоши. Рифт заметил, как ее пальцы сжали алый шарф, будто она пыталась удержать себя в настоящем. Он подошел ближе, его голос был тише, но твердым.
— Ты знала, что мы найдем это, — сказал он, не спрашивая.
— Откуда, Лана? И не ври, что это просто чутье.
Она повернула голову, ее зеленые глаза встретились с его, и в них мелькнула тень боли.
— Я не знаю всего, Рифт, — сказала она тихо.
— Но… я видела этот символ раньше. Давно. Когда все началось. Я была в месте, похожем на это. И я… потеряла там кого-то. Карта, этот плакат… они как нити, которые тянут меня обратно.
Рифт молчал, изучая ее. Ее слова были искренними, но в них была недосказанность, которая нервировала его. Он хотел спросить больше, но Кронберг вдруг вскрикнул, его голос дрожал от восторга.
— Есть! Я нашел! — он повернулся, его лицо светилось.
— Запись! Это координаты! Мина… она реальна. И она ближе, чем я думал. В пустошах, за старым реактором. Но… — он замялся, его глаза потемнели.
— Там высокий уровень заражения. И, возможно, охрана.
Болт фыркнул, его монтировка опустилась.
— Охрана? Ты имеешь в виду еще больше этих ржавых зомби? Чудесно, ученый. Просто чудесно.
Лана шагнула к Кронбергу, ее голос был спокойным, но в нем чувствовалась сила.
— Если там мина, мы должны идти. Это наш шанс. Или вы все забыли, зачем мы здесь?
Рифт посмотрел на схему, потом на команду. Его механическая рука сжала жетон на шее, и он кивнул.
— Ладно. Мы идем. Но, Профессор, если это ловушка, ты будешь объясняться с моим мачете. Болт, готовь Камаз. Лана… — он посмотрел на нее, его голос стал тише.
— Не молчи, если знаешь больше. Нам нужны все нити, чтобы не запутаться.
Лана кивнула, ее улыбка была слабой, но искренней.
— Я расскажу, Рифт. Когда буду готова.
Команда собралась, покидая пост с новой надеждой и новым грузом. Запись, найденная Кронбергом, была нитью судьбы, ведущей их к мине — или к их концу. Пустошь молчала, но ее шепот становился громче, и каждый из них чувствовал, что ответы, которые они ищут, могут оказаться тяжелее, чем они готовы нести.
Камаз пробирался через ржавую пустошь, его колеса хрустели по обломкам старого мира, а двигатель ревел, заглушая вой ветра. Небо над головой было тяжелым, цвета расплавленного свинца, и ядовитые зеленые всполохи мелькали в облаках, как предвестники бури. Пустошь вокруг была усеяна костями машин и людей, опутанными зараженными растениями, чьи проводящие стебли слабо пульсировали, испуская гул, похожий на дыхание больного зверя. Воздух был пропитан запахом ржавчины и гниющей органики, и каждый вдох напоминал, что этот мир не прощает слабости. Команда, пережившая мертвую зону и нашедшая координаты мины, двигалась к цели, но напряжение в кабине было густым, как дым от выхлопной трубы.