— У нас есть кое-что получше, — сказал он медленно, его голос был ровным, но в нем чувствовалась сталь.
— Информация. Координаты. Вы ведь не просто так тут стоите, да? Ищете мину?
Лидер замер, его автомат слегка опустился. Остальные мародеры переглянулись, их маски скрывали лица, но напряжение было осязаемым.
— Откуда знаешь про мину? — спросил лидер, его голос стал резче.
— Говори, или я вырежу ответ из твоего языка.
Рифт кивнул на кабину, где Кронберг сжимал датапад.
— У нас данные. Точное место. Отпустите нас, и я дам вам копию. Откажетесь — никто из нас не дойдет до цели.
Лана шагнула вперед, ее голос был холодным, как ветер.
— Рифт, ты уверен? — прошептала она, но ее глаза были прикованы к мародерам.
— Если они получат координаты, они нас не отпустят.
— Доверяй мне, — ответил он тихо, не глядя на нее.
Лидер мародеров рассмеялся, но смех был сухим, как пепел.
— Думаешь, я поверю твоей железной башке? Давай данные. Сейчас. Или я начну с девчонки.
Это было последней каплей. Рифт рванулся вперед быстрее, чем мародеры успели среагировать. Его механическая рука схватила ствол автомата лидера, выворачивая его с хрустом. Мачете сверкнуло, и лезвие вонзилось в плечо мародера, кровь брызнула на ржавую землю. В ту же секунду Болт вдавил газ, и Камаз рванул вперед, сбивая пикап с дороги. Лана метнула нож, попав в горло другому мародеру, который целился из винтовки. Кронберг закричал, прижимаясь к полу кабины.
Бой был коротким и яростным. Мародеры открыли огонь, пули царапали борта Камаза, но Болт гнал грузовик, пробивая путь. Рифт, стоя на подножке, рубил мачете, отсекая руку одному из нападавших. Кровь и масло смешались в воздухе, а крики мародеров тонули в реве двигателя. Один из них, с гранатой в руке, бросился к Камазу, но Лана выстрелила из пистолета, который она стащила у Болта, и граната взорвалась, разорвав мародера в клочья.
Когда пыль осела, Камаз остановился в сотне метров от перекрестка. Позади дымились обломки пикапа и тела мародеров. Рифт спрыгнул на землю, его грудь тяжело вздымалась, а механическая рука была покрыта кровью. Он вытер мачете о штаны, его лицо было каменным, но глаза горели гневом.
Болт высунулся из кабины, его дробовик все еще дымился.
— Черт, герой, ты мог просто дать им координаты, — сказал он, но в его голосе не было осуждения.
— Теперь у нас на хвосте будут их дружки.
Рифт покачал головой, его голос был хриплым.
— Они бы нас прикончили. И данные — это наш единственный шанс. Мы не делимся.
Лана подошла, ее нож был все еще в руке, а алый шарф запачкался кровью. Она посмотрела на Рифта, ее глаза были холодными, но в них мелькнула тень уважения.
— Ты сделал выбор, — сказала она тихо.
— Но цена может быть выше, чем ты думаешь.
Кронберг, дрожа, выбрался из кабины, его датапад был цел, но его лицо было бледным.
— Мы… мы потеряли одну канистру с топливом, — пробормотал он.
— Пуля пробила. Это… это плохо.
Рифт стиснул зубы, его механическая рука сжала жетон на шее.
— Плохо — это когда нас режут на куски. Мы найдем топливо. Поехали.
Команда забралась в Камаз, и грузовик рванул вперед, оставляя за собой дым и кровь. Пустошь молчала, но ее тишина была зловещей, и каждый из них знал, что цена информации, которую они несут, может оказаться их собственной жизнью.
Камаз полз по пустоши, его двигатель хрипел, как загнанный зверь, а колеса оставляли глубокие борозды в пепле и ржавом песке. Небо над головой было мертвенно-серым, с рваными облаками, сквозь которые пробивались ядовитые зеленые всполохи — следы заразы, пропитавшей даже атмосферу. Пустошь вокруг была бескрайней: равнины, усеянные обломками старых машин и костями, тянулись до горизонта, где дрожащий воздух искажал очертания. Зараженные растения, чьи проводящие стебли слабо светились, шевелились на ветру, их гул был похож на шепот призраков, давно забывших свои имена. Воздух был сухим, пропитанным запахом металла и гниющей органики, и каждый вдох царапал горло, напоминая о хрупкости жизни в этом умирающем мире.
В кабине Камаза царила тяжелая тишина. Болт, сжимая руль, смотрел на дорогу, его обветренное лицо было мрачнее обычного, а механический глаз жужжал, сканируя пустошь. Его комбинезон, покрытый мазутом и кровью от недавней схватки, лип к коже, но он не жаловался. Рифт сидел рядом, его механическая рука лежала на колене, а серые глаза, усталые и холодные, следили за горизонтом. Его поношенная майка, изорванная и грязная, была пропитана потом, а жетон на шее слабо поблескивал, как напоминание о прошлом, которое он не мог отпустить. Профессор Кронберг, сгорбившись на заднем сиденье, сжимал датапад, его треснувшие очки отражали слабый свет экрана, а твидовый пиджак был покрыт пылью и пятнами. Лана сидела у окна, ее пурпурные волосы развевались на сквозняке, а алый шарф, завязанный вокруг шеи, казался кровавым пятном в серой кабине. Ее зеленые глаза были задумчивыми, но в них мелькала тень боли, будто она видела больше, чем хотела показать.