Болт остановил Камаз, его руки дрожали на руле. Он молчал, но его механический глаз был прикован к вышке, будто он хотел уничтожить ее взглядом. Кронберг уткнулся в датапад, бормоча что-то о технологиях, но его голос был пустым. Лана сидела неподвижно, ее лицо было бледным, а глаза — пустыми, как сама пустошь.
Рифт вышел из кабины, его ботинки хрустнули по пеплу. Он подошел к вышке, его механическая рука сжалась, и он ударил по металлу, оставив глубокую вмятину. Лампа мигнула и погасла, но это не принесло облегчения. Он вернулся к Камазу, его лицо было каменным, но глаза выдавали бурю внутри.
— Поехали, — сказал он, его голос был хриплым, почти безжизненным.
— Это была просто шутка. Мир смеется над нами.
Болт кивнул, его голос был тише, чем обычно.
— Да. Смеется. Но я еще посмеюсь последним.
Лана посмотрела на Рифта, ее улыбка была слабой, но искренней.
— Мы все видели одно и то же, — сказала она тихо.
— Город. Дом. Это значит, что мы еще не сломались. Не совсем.
Кронберг поднял голову, его очки блестели в тусклом свете.
— Возможно… возможно, это был не просто обман. Может, зараза использует наши воспоминания. Если так, то мина… она может быть ближе, чем мы думаем.
Рифт не ответил, лишь сжал жетон на шее. Камаз рванул вперед, оставляя вышку позади, но мираж оставил след в каждом из них — хрупкую надежду, разбитую реальностью. Пустошь молчала, но ее шутки становились все злее, и команда знала, что впереди их ждет не только мина, но и правда, которая может оказаться тяжелее любого обмана.
Камаз пробирался через пустошь, которая уже не походила на мир, знакомый команде. Ландшафт изменился, словно сама земля бунтовала против их присутствия. Горизонт искажался, будто плавился под невидимым жаром, а небо, затянутое рваными облаками, пульсировало ядовитым зеленым светом, как больной организм. Земля под колесами была покрыта трещинами, из которых сочилась черная, маслянистая жидкость, испуская пар и едкий запах. Зараженные растения, некогда тонкие и хрупкие, теперь вырастали до размеров деревьев, их стебли, оплетенные проводами, извивались, как щупальца, а светящиеся концы шипели, выбрасывая искры. Вдалеке торчали остовы старых реакторов, их металлические башни гудели низким, почти живым звуком, от которого волосы вставали дыбом. Это была территория эпицентра заразы, и каждый метр здесь кричал об опасности.
В кабине Камаза воздух был густым от напряжения. Болт, сжимая руль, боролся с машиной, которая начала подводить: двигатель кашлял, приборы мигали, а руль дергался, будто кто-то невидимый пытался вырвать его из рук. Его обветренное лицо было покрыто потом, комбинезон пропитался грязью, а механический глаз жужжал хаотично, выдавая сбои. Рифт сидел рядом, его механическая рука сжимала мачете, а серые глаза, холодные и настороженные, шарили по ландшафту. Его поношенная майка, изорванная и пропитанная кровью, липла к телу, а жетон на шее качался в такт тряске. Профессор Кронберг, сгорбившись на заднем сиденье, прижимал датапад, чей экран мигал, выдавая ошибки. Его твидовый пиджак был покрыт пятнами, а треснувшие очки дрожали на носу. Лана сидела у окна, ее пурпурные волосы были растрепаны, а алый шарф, завязанный вокруг шеи, казался единственным якорем в этом безумном мире. Ее зеленые глаза были прикованы к пустоши, но в них мелькала тревога, которую она не могла скрыть.
— Эта дрянь ломается! — рявкнул Болт, ударяя по приборной панели, когда двигатель снова заглох. Его голос был хриплым, почти паническим.
— Камаз не выдержит! Что за чертовщина тут творится?
Рифт наклонился, его голос был холодным, но твердым.
— Держи его, Болт. Если заглохнем здесь, мы покойники. Что с движком?
Болт выругался, бросив взгляд на датчики.
— Сбои. Электрика глючит, как будто кто-то лезет в систему. Эта зараза… она живая, черт возьми!
Кронберг кашлянул, его пальцы забегали по датападу, несмотря на мигающий экран.
— Это… это электромагнитные импульсы, — пробормотал он, его голос дрожал.
— Зараза здесь сильнее. Она… взаимодействует с техникой. Возможно, мина — это центр аномалии. Если мы…
— Если мы сдохнем, твои теории никому не понадобятся! — перебил Болт, его механический глаз вспыхнул красным.
— Ученый, сделай что-нибудь, или я выброшу твой датапад в эту чертову жижу!
Лана повернула голову, ее голос был тихим, но острым, как нож.
— Он прав, Профессор. Если мина близко, мы не можем просто ехать. Нам нужно понять, с чем мы имеем дело. — Она посмотрела на Рифта, ее глаза сузились.