— Или ты думаешь, что сможешь прорубить себе путь?
Рифт хмыкнул, его механическая рука сжала жетон на шее.
— Если придется, актриса, я прорублю. Но я не собираюсь умирать из-за глюков. Болт, сколько до реактора?
Болт бросил взгляд на карту, которую Лана держала на коленях.
— Километров десять. Но с этой хренью… — он кивнул на ландшафт, — мы можем не дойти.
Внезапно Камаз дернулся, и двигатель заглох окончательно. Тишина, наступившая после рева мотора, была оглушительной. Команда замерла, вслушиваясь в гул пустоши. Где-то вдали раздался низкий, почти человеческий вой, смешанный с треском металла. Рифт выпрямился, его глаза сузились.
— Это не ветер, — сказал он, хватая мачете.
— Болт, проверяй движок. Лана, Профессор, держитесь рядом. Что-то идет.
Болт выскочил из кабины, его монтировка была наготове, а дробовик висел за спиной. Он открыл капот, но тут же выругался: провода внутри были оплетены тонкими, черными нитями, похожими на вены, которые пульсировали, испуская искры. Лана, стоя у Камаза, достала нож, ее алый шарф развевался, как флаг. Кронберг, дрожа, прижимал датапад, бормоча что-то о биомеханических сетях.
Из тумана, сгустившегося над пустошью, начали появляться фигуры — не зомби, не дроны, а нечто новое. Твари были высокими, почти трехметровыми, их тела состояли из ржавого металла и гниющей плоти, сросшихся в уродливую гармонию. Их руки, длинные и тонкие, заканчивались кластерами проводов, которые извивались, как змеи, испуская зеленое сияние. Лица — если их можно было так назвать — представляли собой маски из сплавленного металла, с сотнями красных огоньков, мигающих, как глаза насекомого. Они двигались плавно, почти грациозно, но каждый их шаг сопровождался треском ломающихся костей и скрежетом металла. Их было трое, и они приближались, окружая Камаз.
— Черт возьми, что это за уроды? — рявкнул Болт, хватая дробовик. Его механический глаз мигнул, выдавая сбой.
— Рифт, идеи?
Рифт шагнул вперед, его мачете сверкнуло в тусклом свете.
— Бей в центр, — сказал он, кивнув на грудь твари, где пульсировал зеленый свет.
— Лана, держи фланг. Профессор, спрячься и попробуй оживить эту чертову машину!
Лана кивнула, ее нож мелькнул, а движения были быстрыми, почти танцующими. Она метнулась в сторону, уклоняясь от проводов, которые хлестнули в ее сторону. Кронберг забрался в кабину, его пальцы забегали по датападу, пытаясь заглушить импульсы. Болт выстрелил, дробь попала в грудь одной из тварей, но та лишь покачнулась, ее провода зашипели, выбрасывая искры.
Рифт рванулся к ближайшей твари, его механическая рука схватила ее руку, разрывая провода с хрустом. Мачете вонзилось в грудь, зеленое сияние погасло, и тварь рухнула, но вторая уже набросилась, ее провода обвили его ногу, дернув с силой. Рифт упал, но перекатился, рубанув по проводам. Кровь и масло брызнули, но тварь не остановилась, ее красные огоньки мигали быстрее.
— Болт, прикрой! — крикнул он, вставая. Болт выстрелил снова, разрывая голову твари, но третья уже атаковала, ее провода хлестнули по Камазу, пробивая борт.
Лана метнула нож, попав в грудь твари, и та замерла, но провода продолжали извиваться. Она подскочила к Рифту, помогая ему встать.
— Они не умирают, пока ядро цело! — крикнула она, ее голос дрожал от адреналина.
— Целься точнее!
Кронберг, наконец, нашел частоту, и датапад издал сигнал. Две твари замерли, их огоньки мигнули и погасли, но третья, самая крупная, продолжала двигаться. Рифт рванулся к ней, его механическая рука врезалась в грудь, разрывая металл, а мачете добило ядро. Тварь рухнула, испуская облако искр.
Команда тяжело дышала, стоя среди дымящихся останков. Болт, вытирая пот, подошел к двигателю, его лицо было мрачным.
— Провода чисты, но эта дрянь повредила топливный насос, — сказал он.
— Можем ехать, но недалеко.
Рифт вытер кровь с лица, его плечо горело от новой раны.
— Тогда едем, пока можем. Мы близко. Я чувствую.
Лана посмотрела на него, ее глаза были полны тревоги, но она кивнула.
— Близко, — повторила она тихо.
— Но этот мир не хочет, чтобы мы дошли.
Кронберг, все еще дрожа, сжал датапад.
— Мина… она там. Но если эти твари — ее стражи, то мы… мы можем не справиться.
Рифт сжал жетон на шее, его голос был холодным, но твердым.
— Мы справимся. Или умрем, пытаясь. Поехали.
Камаз, кашляя, двинулся вперед, а пустошь вокруг становилась все более чужой. Реактор маячил на горизонте, его башни гудели, как живое сердце заразы. Напряжение росло, и каждый из команды знал, что их цель — это не только надежда, но и пропасть, в которую они могут рухнуть.