Кронберг, все еще дрожа, подошел к мине, его датапад снова ожил.
— Это… это невероятно, — пробормотал он.
— Страж был частью системы. Мина… она живая. И она знает, что мы здесь.
Рифт посмотрел на него, его голос был холодным, но в нем чувствовалась усталость.
— Живая или нет, она следующая. Мы не прошли весь этот ад, чтобы остановиться.
Лана схватила его за руку, ее пальцы были холодными, но сильными.
— Рифт, подожди, — сказала она, ее голос дрожал.
— Если мы уничтожим ее, мы можем потерять все. Она… она может быть не врагом.
Рифт вырвал руку, его глаза вспыхнули.
— Не врагом? — он кивнул на останки Стража, на кровь, текущую по его телу.
— Это не спасение, Лана. Это конец. И я его остановлю.
Мина загудела громче, ее свет окутал кратер, и команда почувствовала, как земля дрожит снова. Они стояли на краю пропасти, их тела были изранены, а души — на грани. Страж был повержен, но мина, бьющееся сердце этого кошмара, ждала их решения, и каждый знал, что цена этого выбора будет выше, чем они могут заплатить.
Кратер дрожал, как живое существо, его стены, оплетенные металлическими жилами, осыпались, а воздух был пропитан запахом крови, масла и электричества. Мина, пульсирующая в центре, испускала ослепительный свет, ее биомеханические вены бились, как сердце, готовое разорваться. Останки Стража, огромного порождения заразы, дымились на земле, его ржавый корпус и гниющая плоть испускали искры, а провода дергались, как умирающие змеи. Команда стояла на пределе: их тела были изранены, оружие покрыто кровью и маслом, а взгляды полны отчаяния и решимости. Мина гудела, ее голос — не слова, а вибрация, проникающая в разум — давила на них, требуя выбора: уничтожить или принять. Но прежде чем Рифт успел поднять мачете, чтобы нанести удар, земля содрогнулась снова, и из света мины шагнул он — Мираж.
Существо — или человек? — было одновременно знакомым и чужим, его фигура дрожала, как мираж в пустыне, но с каждым шагом становилась четче. Мираж был высок, его тело, покрытое тонкой, почти прозрачной кожей, светилось изнутри, обнажая вены, сплетенные с проводами, которые пульсировали зеленым и красным. Его лицо, красивое и пугающее, было словно вырезано из металла: острые скулы, глаза, горящие, как два белых фонаря, и губы, застывшие в полуулыбке, полной боли и мудрости. Его одежда — если это можно было назвать одеждой — представляла собой рваные лохмотья, сросшиеся с кожей, из которых торчали тонкие металлические нити, шевелящиеся, как волосы на ветру. На груди, там, где должно быть сердце, пульсировал маленький свет, идентичный ядру мины, но мягче, почти человеческий. Он двигался плавно, но каждый шаг сопровождался слабым треском, будто его тело балансировало на грани распада. Мираж был не просто частью заразы — он был ее воплощением, мостом между человеком и машиной, и его появление заморозило команду в шоке.
Рифт, стоя ближе всех, сжал мачете, его механическая рука искрила от повреждений, а кровь текла по его изорванной майке. Его серые глаза, полные ярости, теперь дрожали от смеси страха и недоверия. Болт, хромая, поднял дробовик, его обветренное лицо было покрыто потом, а механический глаз мигнул, отказываясь фиксировать Миража. Его комбинезон, пропитанный кровью, был разорван, но он держался, как загнанный зверь. Профессор Кронберг, прижавшись к мине, уронил датапад, его треснувшие очки отражали свет Миража, а твидовый пиджак дрожал от его трясущихся рук. Лана, стоя чуть в стороне, замерла, ее нож выпал из руки, а алый шарф, запачканный кровью, упал на землю. Ее пурпурные волосы развевались, а зеленые глаза расширились, полные узнавания и боли, будто она видела призрак из своего прошлого.
— Кто… что ты такое? — рявкнул Болт, его голос был хриплым, но дробовик не опускался.
— Еще одна тварь? Я тебя разнесу!
Мираж повернул голову, его глаза, горящие, как фонари, посмотрели на Болта, и тот невольно отступил, чувствуя, как его решимость тает. Голос Миража, низкий и мелодичный, но с металлическим эхом, разнесся по кратеру, заглушая гул мины.
— Я не тварь, — сказал он, его губы едва шевельнулись.
— Я… был человеком. Как вы. Теперь я — часть этого. — Он указал на мину, его пальцы, тонкие и металлические, дрожали.
— Вы пришли за ней. Но она не то, что вы думаете.
Рифт шагнул вперед, его механическая рука сжала мачете, а голос был холодным, но дрожал от напряжения.
— Человек? — он сплюнул кровь, его глаза сузились.
— Ты — порождение этой дряни. Назови причину, почему я не должен разрубить тебя на куски.