Тишина давила, но Кронберг первым нарушил ее, его голос дрожал от изумления и страха.
— Я… я понял, — пробормотал он, глядя на датапад, чьи данные мигали, как пульс мины.
— Мираж… он не просто часть системы. Он — ключ. Его структура, его… сознание связано с миной. Она не активируется без него.
Рифт повернулся, его механическая рука сжала мачете сильнее, а голос был холодным, но напряженным.
— Ключ? — он шагнул к Кронбергу, его глаза сузились.
— Говори ясно, Профессор. Что значит "активируется"? И что это за хрень с Миражом?
Кронберг поправил очки, его пальцы дрожали, но голос стал тверже, будто он цеплялся за науку, чтобы не сойти с ума.
— Мина… она не просто оружие или организм. Это… преобразователь. Она может перестроить заразу — уничтожить ее или… усилить. Но для этого нужен катализатор. Мираж… его биомеханическое сознание — это программный код, встроенный в систему. Если он сольется с миной, она запустит протокол. Но… — он замялся, его глаза потемнели, — это уничтожит его. Полностью.
Лана ахнула, ее рука сжала грудь, будто слова Кронберга ударили ее. Она шагнула вперед, ее голос был хриплым, полным отчаяния.
— Уничтожит? — она посмотрела на Кронберга, затем на Рифта, ее глаза блестели.
— Он… он был человеком. Он знал меня. Мы не можем просто… убить его!
Болт фыркнул, его монтировка ударила по земле, выбив искры.
— Человеком? — рявкнул он, его голос был грубым, но в нем чувствовалась боль.
— Эта штука — не человек, циркачка! Это зараза с лицом! Если он нужен, чтобы взорвать эту дрянь, я сам засуну его туда!
Рифт молчал, его механическая рука сжала жетон на шее, а взгляд был прикован к мине. Он чувствовал, как ее гул проникает в его разум, шепча о его сестре, о потерянном мире, о цене, которую он уже заплатил. Его сердце заколотилось, но лицо осталось каменным.
— Лана, — сказал он тихо, его голос был хриплым, но твердым.
— Он не твой друг. Не тот, кого ты знала. Если он — ключ, мы используем его. Или мы все сдохнем.
Лана покачала головой, ее слезы упали на землю, смешиваясь с пеплом.
— Ты не понимаешь, — прошептала она.
— Он… он был там, когда все началось. Он пытался остановить это. Он не заслуживает… стать ничем.
Кронберг кашлянул, его голос был полон вины.
— Мисс Лана, я… я понимаю. Но данные не лгут. Без Миража мина бесполезна. Мы не сможем ни уничтожить заразу, ни… перестроить ее. Это наш единственный шанс.
Внезапно свет мины вспыхнул ярче, и из ее центра снова появился Мираж. Его фигура дрожала, как мираж на горизонте, но глаза, горящие, как белые фонари, были полны спокойствия. Его тело, сплетенное из плоти и проводов, светилось слабее, будто он уже растворялся. Он посмотрел на команду, его голос, мягкий и металлический, эхом разнесся по кратеру.
— Вы сделали выбор, — сказал он, его губы едва шевельнулись.
— Я знал, что так будет. Я готов.
Лана рванулась к нему, ее голос был полон отчаяния.
— Нет! — крикнула она, ее руки дрожали.
— Ты не должен! Мы найдем другой способ! Ты… ты не должен исчезнуть!
Мираж посмотрел на нее, и его глаза, горящие, стали почти человеческими.
— Лана, — сказал он тихо, его голос был полон тепла.
— Я перестал быть человеком давно. Но я помню тебя. Твои песни. Твой свет. Это… моя искупительная жертва. Позволь мне закончить то, что я начал.
Рифт шагнул вперед, его механическая рука опустила мачете, но его голос был хриплым, почти надломленным.
— Почему ты? — спросил он, его глаза встретили взгляд Миража.
— Почему ты согласен умереть за нас? Мы… мы не просили этого.
Мираж улыбнулся, его улыбка была горькой, но искренней.
— Потому что я видел, что зараза делает с людьми, — сказал он.