— Я видел, как она ломает их. Но вы… вы все еще боретесь. Вы — доказательство, что человечество не сломано. Я дам вам шанс. Но вы должны решить, что делать дальше.
Болт опустил монтировку, его лицо было мрачным, но в его голосе мелькнула тень уважения.
— Черт, — пробормотал он.
— Ты… ты не просто жестянка. Но если это ловушка, я найду тебя в аду.
Кронберг, дрожа, шагнул к Миражу, его глаза горели изумлением.
— Как… как это работает? — спросил он, его голос был полон жажды знаний.
— Что мы должны сделать?
Мираж указал на мину, его пальцы, тонкие и металлические, дрожали.
— Я войду в нее, — сказал он.
— Мое сознание запустит протокол. Но после этого… мина будет ждать вашего приказа. Уничтожить заразу — или перестроить мир. Выбор за вами.
Лана упала на колени, ее руки сжали землю, а слезы текли по ее лицу.
— Пожалуйста, — прошептала она.
— Не делай этого. Мы найдем другой путь.
Мираж опустился перед ней, его рука, сплетенная из плоти и проводов, коснулась ее плеча. Она была холодной, но мягкой, почти человеческой.
— Другого пути нет, — сказал он тихо.
— Но ты можешь петь. Для меня. Для всех, кого мы потеряли.
Рифт сжал жетон на шее, его механическая рука дрожала. Он чувствовал, как мина смотрит на него, как ее гул проникает в его душу, требуя ответа. Он посмотрел на Миража, затем на команду, его голос был хриплым, но решительным.
— Если ты готов, — сказал он, — мы не остановим тебя. Но, черт возьми, это не должно быть напрасно.
Мираж кивнул, его фигура начала растворяться, как мираж, сливаясь с миной. Его светящиеся глаза посмотрели на команду в последний раз.
— Не дайте этому миру сломать вас, — сказал он, и его голос стал эхом.
— Выберите… мудро.
Мина вспыхнула, ее свет поглотил Миража, и кратер содрогнулся. Команда стояла, их лица были полны боли, вины и решимости. Лана запела, ее голос, дрожащий и хрупкий, разнесся по кратеру, как последняя нота умирающего мира. Мина ждала их приказа, но цена, заплаченная Миражом, легла на их плечи, как клеймо, которое они будут нести до конца.
Свет мины пульсировал, как сердце, готовое разорваться. Кратер дрожал, его стены, оплетенные биомеханическими жилами, трещали и осыпались, а воздух гудел от напряжения, пропитанного запахом озона и горелого металла. Волны энергии, вырывающиеся из мины, искажали реальность: тени удлинялись, извиваясь, как живые змеи, а голоса — обрывки криков, смеха, шепота — эхом отдавались в ушах команды, будто кто-то включил старую запись из прошлого. Мираж, чья сущность теперь была частью мины, растворился в ее ядре, но его присутствие ощущалось — болезненное, тягучее, как крик, застрявший в горле.
Рифт стоял ближе всех к мине, его широкие плечи сгорбились под весом момента. Механическая рука, покрытая вмятинами и черными прожилками масла, дрожала, но сжимала обломок металла с такой силой, что костяшки его живой руки побелели. Его серые глаза, холодные, как сталь, горели решимостью, а короткие черные волосы слиплись от пота и крови, стекающей с рассеченного лба. Изорванная майка открывала шрамы на груди — следы старых битв, а жетон на шее, покрытый царапинами, звенел, отражая свет мины.
— Лана, Болт, к мине! — рявкнул он, его голос прорезал гул, как лезвие.
— Кронберг, сколько осталось?
Профессор Кронберг, прижавшись к мине, лихорадочно стучал по датападу. Его твидовый пиджак, некогда аккуратный, висел клочьями, покрытый пылью и пятнами крови. Седые волосы торчали во все стороны, а треснувшие очки сползли на кончик носа, отражая слепящий свет. Его худое лицо, обычно спокойное и аналитическое, теперь было искажено смесью ужаса и восторга.
— Протокол… он на грани, — прохрипел Кронберг, его пальцы дрожали.
— Еще минута, может меньше! Но энергия… она разрывает связь! Нужно стабилизировать!
Лана рванулась к мине, ее стройная фигура двигалась с кошачьей грацией. Пурпурные волосы, обычно аккуратно уложенные, развевались, как языки пламени, а зеленые глаза сверкали, балансируя между страхом и яростью. Ее кожаная куртка была изодрана, открывая татуировку — змею, обвивающую кинжал — на предплечье. В руке она сжимала нож, лезвие которого блестело от масла и крови Стража.
— Стабилизировать? — крикнула она, перекрывая гул.
— Это что, шутка? Мираж там внутри кричит, я слышу его в голове!
— Это не шутка, девочка, — огрызнулся Болт, хромая к ним. Его массивная фигура, обтянутая рваным комбинезоном, казалась несокрушимой, несмотря на раны. Лицо, покрытое щетиной и шрамами, было перепачкано кровью, а механический глаз мигал красным, выдавая сбои. В руках он держал дробовик, ствол которого дымился после боя со Стражем.