— …вызываем выживших… есть ли кто… повторяю… мы нашли убежище… координаты…
Кронберг ахнул, его глаза расширились от изумления.
— Сигнал! — крикнул он, чуть не роняя датапад.
— Есть другие! Они живы! Мы не одни!
Болт хмыкнул, его ухмылка стала шире, почти дикой.
— Ну, вот и компания, — бросил он, похлопав монтировкой по ладони.
— Может, они не такие чокнутые, как мы.
Лана вытерла слёзы, и в её глазах зажглась искра — слабая, но настоящая.
— Мы должны их найти, — сказала она, её голос окреп. — Вместе мы сделаем больше.
Рифт кивнул, сжимая жетон, но теперь в его взгляде появилась твёрдость.
— Да, — сказал он. — Но сначала… мы отдадим долг тем, кто не дошёл.
Он повернулся к команде, и его голос стал тише, но в нём зазвучала сила:
— Мираж был частью нас. Мы не забудем его.
Они кивнули в молчаливом согласии. Вместе они подошли к Камазу, который, несмотря на вмятины и кровь на ржавом корпусе, уцелел. Двигатель зарычал с первого поворота ключа, как будто машина тоже цеплялась за жизнь.
Прежде чем уехать, они собрали камни и сложили небольшой курган на краю кратера — там, где исчез Мираж. Лана положила на него свой алый шарф, теперь выцветший и рваный, но всё ещё яркий. Болт воткнул рядом монтировку, пробормотав:
— Отдыхай, парень. Ты был чертовски хорош.
Рифт молча добавил свой жетон, сняв его с шеи впервые за годы. Он не сказал ни слова, но его взгляд говорил всё.
Когда Камаз тронулся, Рифт бросил последний взгляд назад. Пепел оседал, и сквозь него пробивалась трава — зелёная, упрямая, живая. Мир не был спасён, но у него появился шанс. И этого хватало.
На горизонте солнце поднималось выше, заливая ржавую пустошь золотом. Впервые за долгое время в груди Рифта шевельнулось что-то тёплое — неуверенное, но похожее на надежду.
— Куда дальше? — спросил Болт, крутя руль с ленцой.
Рифт улыбнулся — горькой, но искренней улыбкой.
— Куда глаза глядят, — ответил он.
— Но, думаю, к тем, кто нас зовёт. Может, они знают, как построить новый мир.
Лана положила руку на его плечо, её голос был тихим, но твёрдым:
— Или как не сломать этот.
Камаз рванул вперёд, оставляя следы в пепле. Пустошь молчала, но её тишина была не мёртвой, а задумчивой, словно мир впервые задумался о завтрашнем дне. На ржавом горизонте, там, где рассвет боролся с тенями, команда двигалась вперёд — к неопределённому, но возможному будущему.
Конец