— Я… Элиас Кронберг. Мы ищем способ остановить заразу. Нам нужен ваш опыт, чтобы добраться до… определенного места.
Болт фыркнул, скрестив руки на груди. Монтировка в его руке выглядела так, будто могла проломить череп одним движением.
— Зараза, говоришь? А мне плевать на ваши геройские бредни. Я чиню, вожу, выживаю. И не подписываюсь на самоубийственные походы ради чьих-то фантазий. Вали отсюда, ученый. И дружка своего прихватить не забудь.
Рифт шагнул вперед, его механическая рука легла на косяк двери, оставив легкую вмятину. Его голос стал тише, но в нем чувствовалась угроза, как в натянутой струне.
— Слушай, Болт, или как там тебя. Я не люблю тратить время на болтовню. Нам нужен грузовик, и ты — единственный, кто может его оживить. Поможешь — получишь свою долю. Не поможешь — я все равно возьму, что мне нужно. Но тогда тебе придется чинить свою дверь. И, может, пару костей.
Болт уставился на Рифта, и на секунду воздух между ними стал густым от напряжения. Кронберг отступил на шаг, его рука потянулась к сумке, будто там лежало что-то, способное разрядить ситуацию. Но Болт вдруг расхохотался — грубо, с хрипом, как будто двигатель завелся после долгого простоя.
— Ха! Наглый, как ржавый гвоздь, — он покачал головой, но его взгляд стал чуть мягче.
— Ладно, герой. Зайди. Покажи, что у тебя есть, кроме понтов и железной лапы. Но учти: один неверный шаг, и мой дробовик с тобой поговорит.
Рифт кивнул, убирая руку с косяка, и шагнул внутрь. Кронберг последовал за ним, бросая нервные взгляды по сторонам. Мастерская Болта была хаотичным святилищем механики: повсюду валялись запчасти, двигатели, куски брони. В центре стоял огромный Камаз — ржавый, но крепкий, с усиленными бортами и шинами, которые могли переехать танк. На стенах висели инструменты, а в углу пылала сварочная горелка, оставленная без присмотра. Запах масла и металла был таким густым, что его можно было резать ножом.
Болт подошел к Камазу, похлопал по его боку, как по старому другу.
— Вот мой зверь. Может ехать хоть через пустошь, хоть через стаю тех ваших кроликов. Но он не на ходу. Двигатель барахлит, и топливо — та еще головная боль. Что вы можете предложить, чтобы я взялся за это?
Кронберг кашлянул, доставая из сумки датапад с картой.
— У нас есть координаты… и информация. Мы ищем устройство, которое может изменить этот мир. Если вы поможете, вы получите доступ к технологиям, которые…
— Технологии? — перебил Болт, сплюнув на пол.
— Мне не нужны твои игрушки, ученый. Мне нужны припасы. Еда, патроны, топливо. И гарантия, что я не сдохну ради твоей сказки.
Рифт, который разглядывал Камаз, повернулся к Болту.
— Припасы будут. И я не дам тебе сдохнуть, если ты не будешь тормозить. Но мне нужно, чтобы ты был с нами не только за рулем. Ты знаешь пустоши лучше нас. Без тебя мы можем не дойти.
Болт задумался, почесывая подбородок. Его механический глаз снова жужжал, будто взвешивал слова Рифта.
— Допустим, я в деле, — сказал он наконец.
— Но я не благотворитель. Если что-то пойдет не так, я свалю. И вы, герои, будете разгребать свой бардак сами.
Рифт кивнул, его губы тронула едва заметная улыбка.
— Договорились, Медведь. Чинить начинай сейчас. А мы с Профессором пока подумаем, как не дать этому миру сожрать нас раньше, чем мы найдем эту чертову мину.
Болт хмыкнул, подхватил монтировку и направился к Камазу, бросив через плечо:
— И не называй меня Медведем, наглец. Зови Болт. И держи своего ученого подальше от моих инструментов.
Кронберг открыл было рот, чтобы возразить, но Рифт положил руку ему на плечо, качая головой. Они нашли своего механика. Теперь нужно было только не поубивать друг друга до того, как Камаз тронется в путь. В этом мире доверия было меньше, чем патронов, но Рифт чувствовал, что Болт — их шанс. И, возможно, их единственная надежда не сгинуть в ржавых пустошах.
Ржавый Камаз ревел, как раненый зверь, пробираясь через заваленные обломками улицы. Его массивные колеса хрустели по битому асфальту, а усиленные борта поскрипывали под напором ветра, несущего пыль и запах гниющей заразы. В кабине было тесно и душно. Болт, сжимая руль своими мозолистыми руками, хмуро смотрел на дорогу, его механический глаз слабо жужжал, сканируя путь. На пассажирском сиденье
Рифт, закинув ноги на приборную панель, чистил мачете куском тряпки, игнорируя ворчание Болта о том, что "ноги на панели — это кощунство". Позади, в углу кабины,
Профессор Кронберг уткнулся в свой датапад, бормоча формулы и поправляя треснувшие очки. Его твидовый пиджак был покрыт свежим слоем пыли, а сумка с записями лежала у ног, готовая к любому моменту вдохновения или паники.