— Это… это может быть старый исследовательский пост. Если там сохранились данные, мы сможем уточнить координаты мины. Мисс Лана, где вы это взяли?
Лана посмотрела на него, ее улыбка исчезла.
— У мертвеца, — сказала она тихо. — Он сжимал ее, как будто это было важнее его жизни. Может, так и было.
В кабине повисла тишина, нарушаемая только ревом двигателя. Рифт смотрел на Лану, пытаясь понять, врет она или нет. Ее лицо было спокойным, но в глазах мелькала тень — то ли боль, то ли что-то, что она не хотела показывать. Он решил не давить. Пока.
Внезапно Камаз дернулся, и Болт выругался, ударив по рулю. Двигатель кашлянул, выплюнув облако дыма, и грузовик начал замедляться.
— Чертова железяка! — рявкнул Болт, сворачивая на обочину.
— Говорил же, топливо — дрянь. Надо проверять.
Он выскочил из кабины, хлопнув дверью, и исчез под капотом. Рифт спрыгнул следом, его ботинки хрустнули по пеплу. Пустошь вокруг была зловещей: вдали, у горизонта, двигалось что-то большое, не то туча, не то стая зараженных тварей. Он прищурился, его механическая рука сжалась, готовая к бою.
Лана вышла последней, ее шарф развевался на ветру. Она остановилась рядом с Рифтом, глядя на тот же горизонт.
— Красиво, правда? — сказала она тихо.
— Как картина конца света.
Рифт хмыкнул, его взгляд не отрывался от движущейся тени.
— Красота, которая сожрет тебя заживо. Не расслабляйся, актриса. Этот мир не прощает тех, кто мечтает.
Лана посмотрела на него, ее губы тронула улыбка, но глаза остались серьезными.
— А ты, Рифт? О чем ты мечтаешь? Или ты уже забыл, как это делается?
Он не ответил, лишь сжал жетон сильнее. Болт вынырнул из-под капота, вытирая руки тряпкой.
— Порядок. Можем ехать. Но если не найдем топливо скоро, будем толкать эту махину сами. Поехали, герои.
Команда забралась обратно в кабину, и Камаз, кашляя, двинулся дальше. Пустошь за окном продолжала разворачивать свою мрачную панораму, а в сердцах каждого из них росло чувство, что дорога впереди будет не только длинной, но и полной теней, которые они еще не готовы встретить. Лана снова смотрела в окно, ее пальцы теребили край карты, а Рифт, глядя на нее, думал, что эта женщина, как и сам мир, скрывает больше, чем показывает.
Камаз замер на краю пустоши, его двигатель затих, оставив после себя лишь слабое шипение перегретого металла. Ночь накрыла мир, как черный саван, и звезды, едва пробивающиеся сквозь бурые облака, казались холодными и чужими. Команда устроила лагерь в тени огромного бетонного остова — остатка какого-то моста, рухнувшего годы назад. Костер, разведенный Болтом из обломков и скудных запасов топлива, трещал, отбрасывая дрожащие тени на лица четверых выживших. Вокруг простиралась пустошь: ржавые равнины, усеянные костями машин и странными, шевелящимися растениями, которые в темноте светились ядовито-зеленым. Воздух был густым, пропитанным запахом гниющей заразы и далекими звуками — то ли скрежетом металла, то ли воем ветра, то ли чем-то похуже.
Рифт сидел у костра, точя мачете о кусок камня. Его механическая рука поблескивала в отсветах пламени, поршни тихо гудели при каждом движении. Поношенная майка, уже больше похожая на лохмотья, была покрыта пылью и пятнами засохшей крови. Он выглядел усталым, но его серые глаза, острые, как лезвие, шарили по темноте, выискивая угрозу. Напротив него Болт чистил дробовик, его обветренное лицо хмурилось, а механический глаз жужжал, будто сканируя окрестности. Профессор Кронберг, укутавшись в свой потрепанный твидовый пиджак, листал записи в датападе, бормоча формулы, которые никто, кроме него, не понимал. Лана сидела чуть в стороне, поджав ноги и обхватив колени. Ее пурпурные волосы горели в свете костра, а алый шарф, завязанный вокруг шеи, казался единственным ярким пятном в этом мрачном мире. Она смотрела в огонь, ее зеленые глаза были задумчивыми, но в них мелькала тревога.
— Надо было ехать дальше, — буркнул Болт, не отрываясь от дробовика. Его голос был низким, как рокот двигателя.
— Ночью тут хуже, чем в аду. Эти твари любят темноту.
Рифт хмыкнул, не поднимая глаз от мачете.
— Ага, и жрать топливо, пока твой зверь не заглохнет посреди пустоши. Расслабься, Медведь. Мы справимся. Не впервой.
— Назови меня Медведем еще раз, и твое железное корыто пойдет на запчасти, — огрызнулся Болт, но уголок его рта дрогнул, выдавая тень усмешки.
Лана подняла взгляд, ее голос был тихим, но резким, как холодный ветер.
— Вы оба можете спорить до утра, но это не остановит то, что там, — она кивнула в темноту, где за пределами света костра что-то шевельнулось.